Девушка заметно разрумянилась. Щеки горели, глаза сияли. Явно какие-то душевные вихри повеяли в голове.
— Да ничего, нормально, — ответила она. — А как ваш напиток шотландских горцев?
Взглядом указала на джин.
Вадим покосился на нас:
— Обменялись эрудицией?..
Я собрался было ответить в том же духе, но тут ввалился сияющий Семен:
— Порядок, кажется! Едем.
— А что не так было? — спросил кто-то из парней.
— Да все так, — отмахнулся Семен. — Надо же свою власть на ровном месте показать…
Лимузин плавно тронулся. Вскоре под колесами ощутилась брусчатка. Хотя, конечно, подвеска «Линкольна» проглатывала неровности булыжной мостовой, но движение было не то, что по асфальту. Машина начала плавный заворот влево, проехала еще метров десять-пятнадцать и остановилась.
— Ну! — Антоныч гулко хлопнул в ладоши, — приехали! Начинаем! Игорь, давай музыку!..
— Какую? — глухой вопрос.
— Да на твое усмотрение! Сам смотри. А мы, господа аспиранты, выгружаемся!
Не знаю уж, чем там руководствовался Игорь, но врубил он не кого иного, а Татьяну Буланову — надрывно-экзистенциальную «Скажи мне правду, атаман» — реминисценцию на темы Гражданской войны. Тревожно-звенящий женский голос рванул над площадью к изумлению компании туристов, стоящих у памятника Минину и Пожарскому.
Тут я более или менее огляделся.
Лимузин остановился близ Лобного места. Прямо напротив — Спасская башня, левее — Минин с Пожарским, собор Василия Блаженного. Правее — Мавзолей с трибунами и некрополем. Иллюминация мощная, светло почти как днем, но народу до странности немного. Какие-то одиночные фигуры бродят призраками, да вот еще группа туристов, похоже, зарубежных.
— О! — вскричал Антоныч, едва увидев эту толпу. — А ну-ка, счас учиним дружбу народов!
И, нырнув в салон, вынырнул с бутылкой водки и повалил к иностранцам. Естественно, молча он идти не мог, отчего зычно завопил, легко покрывая Буланову:
— Эге-гей!.. — растопырив руки. — Дружба, мир! Братство!
— Жвачка!.. — крикнул вслед кто-то из наших остряков.
— Из горла, что ли, будет их поить?.. — хмуро пробормотал Вадим.
Буланова прекратила выть, и после краткой паузы внезапно грянул Леонид Агутин: «Хоп-хэй, ла-ла-лэй!» — отчего наши девчонки дружно взвизгнули, готовясь пуститься в пляс — да и пустились кто во что горазд. Особенно Татьяна завелась — особа энергическая и совершенно без комплексов. Жизненной силы в ней было заряжено на десятерых.
Интуристы — это были в основном немолодые солидные люди — дважды обалдели. И от зрелища залихватских танцев, и от напора Антоныча. Он размахивал руками, бутылкой — в самом деле, неужто предлагал выпить из нее как из трубки мира, всем из горлышка?.. Черт его знает. Видно было, что гости смотрят на горластого русского с недоумением, а кое-кто даже с испугом. Преобладающее выражение лиц было примерно такое: «мы слыхали, что русские странные, но чтобы настолько…» Возник некий тип — гид, что ли. Молодой человек. Он умоляюще обращался к Антонычу, прижимал руки к груди… Наш меценат, похоже, и ему стал совать бутылку с целью выпить, но тот категорически отказывался.
Так и не удалась эта задушевная миссия. Огорченный Топильский вернулся, на расспросы ответил так:
— А ну их на хрен! Немчура какая-то. Глаза вылупили как на слона. Ни черта не соображают!.. Бестолочь.
Пока эта критика звучала, немцы, возглавляемые гидом, спешно отправились в сторону Васильевского спуска. А дурацкую «хоп-хэй» сменила лиричная «Семь тысяч над землей» в исполнении Валерия Сюткина.
— Земеля! — окликнул меня Вадим.
— Да?
— Выпьем, — он улыбнулся.
— Конечно.
И мы опрокинули по рюмке бурбона «Джим Бим», бутылку которого Вадим вытащил из салона.
— Как тебе мероприятие? — спросил он, ладонью вытерев губы.
Я посмотрел на упоенно отплясывающих девушек, видать, ощутивших себя на седьмом небе — им до сей поры наверняка такое и в голову не могло прийти. Что им вдруг станет доступна такая сногсшибательно сладкая жизнь, ну прямо калька с фильма Феллини. Роскошный лимузин! Танцы на Красной площади!.. Это же сон, внезапно ставший явью!..
— Думаю, будет что вспомнить, — сдержанно ответил я.
Гранцев неопределенно хмыкнул.
— Это да, — сказал он. — И детям, и внукам потом будем рассказывать…
— А ты уверен, Вадик? — легкомысленно крикнул поддатый Серега, — что у тебя дети-внуки-то будут⁈
Вадим посмотрел на него так, как смотрят на неразумного подростка.
— Не будь уверен, — процедил он, — я бы о том и слова не сказал…
К этому времени веселье стало гаснуть. Его программа, похоже, не предполагала больше ничего, кроме ухарских плясок вокруг лимузина, а это весело примерно полчаса, потом начинает поднаедать. Нет, конечно, есть люди, способные скакать так хоть всю ночь, хоть всю жизнь… Но для этого надо совсем уж безмозглым быть, а наши все были народ как-никак образованный. Первое упоение от «дольче виты» схлынуло. Восторг не может быть бесконечным без информационной подпитки.