Так и порешили. Стали грузиться. Антоныч, естественно, потащил за компанию психологичек-первокурсниц, и шустрая — ее, как выяснилось, звали Анжела — оказалась совсем не против, но две других, более здравомыслящие, зашипели, удерживая оторву. Не знаю уж, какими аргументами они ее обхаживали, но как-то отговорили, к ее заметному неудовольствию. Может, пригрозили сообщить родителям… Ну, долго ли, коротко ли, поехали.
Веселуха в салоне продолжилась. Ирина вновь очутилась рядом со мной, и вновь мы дружно приложились к спиртному. Моя левая рука незаметно для всех других нашла ее правую руку, удобно пристроившуюся на диване. Ладонь легла сверху на кисть девушки… и та не сделала ни малейшей попытки выбраться. Я немного подождал и нажал покрепче, так, что мои пальцы проникли между наманикюренными пальчиками, мягко стискивая их с самым недвусмысленным намеком.
Секундная пауза — и девичьи пальчики ответно сжали мои так ласково, как это может сделать только рука женщины, ожидающей от мужчины наступления и взятия ее очаровательных бастионов. Я ладонь не убрал, она тоже не сдвинула — так мы и ехали, незаметно жамкая друг друга. Я покосился влево, на лицо Ирины — и мне почудилась в нем туманная загадочность. Но, конечно, не факт. Просто мне могло так почудиться по обстановке.
Коллеги наши тоже подразмякли, и в компании наметилось деление на пары. За исключением Антоныча, которому это было на фиг не надо, и Пети Волкова, верного традиции «бухнуть в люльку». Тот уже накидался порядком и теперь мирно дремал, поникнув головой и распустив губы.
Я наклонился к Ирининому ушку с вдетой в него маленькой золотой сережкой и пророкотал обворожительным баритоном:
— Сударыня, а не пришла ли пора нам поднять бокалы на брудершафт?..
Она чуть повернула голову, прошептала:
— Ну, здесь это будет неудобно…
Чуть помолчав, я промолвил:
— Следует понимать так, что сделаем это в более удобном месте?..
Ира скромно потупила глазки, а губы чуть изогнулись в загадочной улыбке.
— Будем считать, что так и понял, — проговорил я с интонацией Марчелло Мастроянни из все той же «Сладкой жизни». — И расценил это как приглашение в гости. Верно?
Аспирантка вновь отреагировала на это улыбкой Джоконды. Я чуть сильнее стиснул ее пальцы и ощутил обратное пожатие. Но этого мне показалось мало:
— Так я не услышал ответа. Вы меня приглашаете в гости, я правильно понимаю?
— А вы прямо так настойчиво требуете ответа?..
— В данном случае нужна определенность!
Весь этот галантный разговор велся вполголоса. Лимузин катил по Садовому кольцу без эксцессов, разве что Антоныч, обуреваемый буйством чувств, иногда опускал стекло в дверце, высовывался и орал попутным и встречным:
— Ур-ра!.. Да здравствует Россия! Да здравствует свобода!.. — и тому подобную актуалочку. Как на это реагировали проезжающие, черт их знает, а меня, признаться, несколько запарило. Других, судя по всему, тоже, но все, конечно, помалкивали, не желая огорчать благодетеля.
— Ну, — сказал я Ирине, наполняя бокалы, — вернемся к теме!
— Какой ты, Юра, настойчивый!.. — барышня перешла на «ты». — Со всеми такой?
— Нет, конечно. Только с тобой. Только ты вызываешь во мне такие чувства!
Чем грубее лесть, тем безотказнее она действует на женщин. Ирина шутливо вздохнула:
— Что с тобой поделать?.. Придется пригласить.
— Принимается.
Остаток круиза прошел примерно так же, ничего нового-интересного. И уже ближе к полуночи мы подъехали к общаге.
— Вставайте, граф, вас ждут великие дела! — Радик растолкал сомлевшего Петю.
— Не то, чтобы граф, — заметил Вадим, — да и дела вряд ли великие… Но в целом почему бы нет!
Сосед мой сонно заморгал:
— Что, приехали уже?.. Ну ладно, отдохнули хорошо!
Наш с Ириной диалог остался незамеченным. И вышли мы из машины и разбрелись по комнатам, попрощавшись на ночь глядя, как бы каждый сам по себе… И лишь войдя в блок, я предупредил:
— Слушай, Петр Великий! Я отлучусь пожалуй, предупреждаю на всякий случай.
У Пети было замечательное качество: деликатность. Он никогда не любопытствовал, не лез с расспросами, если собеседник сам не включался. Кивнул, и все на том.
Я отметил на календаре прожитое 6 октября. Умылся, почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало, подмигнул. И пошел.
…Когда я стукнул в дверь, та распахнулась так, словно Ирина ждала меня. Тоже явно освежилась, волосы вокруг лица были влажные. Она успела только улыбнуться, а я не стал тратить время на брудершафты и тому подобную околесицу. А сразу обхватил девушку и припал к ее губам властным мужским поцелуем…
…Проснулся я посреди ночи. В комнате было достаточно прохладно — коммунальщики управы «Выхино» все никак не могли раскочегарить отопительные сети полноценно. Но под одеялом было тепло — жаркое и нежное обнаженное женское тело согревало меня живой грелочкой, тихонько сопя во сне.