— Тем лучше. Да, вот мой телефон рабочий, заранее звони. И у меня к тебе еще разговор будет. Все, давай, начальство ждать не любит!
…По дороге в общагу я прикидывал, что за разговор обещал мне старший лейтенант… И вроде бы как все сводилось к одному. Впрочем, посмотрим.
Придя в блок, я поставил чайник, сел за рабочий стол, вынул черновик второй главы, вознамерился поработать, но тут раздался стук в дверь. Какой-то необычный: негромко-робкий. Я чертыхнулся, вскочил, крикнул:
— Иду! — по пути выключил чайник и распахнул дверь.
Передо мной стояла Катя.
ГЛАВА 9
— Привет! — обрадовался я.
— Привет, — ответила она смущенно.
— Проходи, — я отступил вправо, сделав размашистый приглашающий жест левой рукой.
Катя прошла, перед моим порогом скинула туфельки, дальше прошлепала в чулках. Ножки у нее были умопомрачительно хорошенькие. Думаю, он это знала, потому и осталась почти босиком.
— Садись! — пригласил я. — Сейчас чай пить будем. Не возражаешь?
— Нет, — улыбаясь, она помотала головой.
— Если б я знал, то заранее приготовил бы шампанское. Ради столь торжественной встречи!.. Но это отложим на будущее. Согласны?
Девушка игриво повела плечиками, а я уже смекнул, что она заявилась не за чаем и даже не за шампанским… Но ситуацию следует обыграть тонко.
— Сейчас чай будет, — пообещал я — и вспомнил, что к чаю-то у меня ровно ничего нет.
— Только погоди минуту!
И я выскочил из комнаты и постучал к Петьке.
Слава Богу, он был на месте!
— Здорово, Петер.
— Привет.
— Я на минутку к тебе. Слушай! — и перешел на пониженный регистр голоса. — Ко мне девушка пришла… А у меня, как назло, и к чаю ничего нет. Ты что-то имеешь?
— Да есть… Варенье клубничное. Пойдет? Домашнее.
— Педро! Да ты что⁈ Это же находка! Давай! С меня пиво. Ты какое любишь?
— Да я как-то и никакое… Равнодушен к этому напитку.
— Ну тогда коньяк, — решил я. — Раздавим флакончик! Обещаю. Ну, давай!..
Так я овладел поллитровой банкой отличного клубничного варенья. Заварил чай, через пару минут торжественно внес на деревянном подносике дымящиеся чашки, банку, чайные ложки и даже два блюдечка.
— Катерина!.. Как по-отчеству?
— Алексеевна. Но лучше без отчества. Рано еще.
— Как скажешь, Алексеевна!.. Больше не буду. Слушай! Я, конечно, жалею, что не запасся шампанским… Да или просто каким-нибудь хорошим вином. Но мы можем использовать и чай, так ведь?
— Не поняла?
Я загадочно ухмыльнулся:
— Как ты отнесешься к тому, чтобы выпить на брудершафт? За неимением спиртного используем чай. Закрепить дружбу, так сказать.
Тут Катя сделала паузу.
— Это… чтобы в конце поцеловаться?
— Совершенно справедливо.
— Хм, — произнесла Катя с загадочным видом. — Это, конечно… А что, без этого самого, без брудершафта, не можем поцеловаться?
— Да вполне, — сказал я с солидным спокойствием, хотя в душе у меня заполыхали зарницы, зазвенели счастливые колокольчики… — Было бы желание! А оно есть?
Катя сделала неуловимо-игривое движение всем корпусом.
— Ну… я не против.
Я поставил на столик чашку с чаем, которую держал на весу:
— Так чего же мы ждем? И я того же мнения!
Она тоже поставила свою чашку:
— Ну…
Я встал:
— Да не надо больше слов! Все сказано. Надо действовать.
Она тоже встала, и я решительно обнял ее, ощутив, как она доверчиво и страстно прильнула ко мне…
…Через пять минут обнаженная Катя лежала на кровати, а я присев рядом, никак не мог налюбоваться ее невыразимо прелестным юным телом, в котором еще не было женской зрелости, расцвета, зато было очарование свежести, и даже казалось, что пахнет от девушки не грубо-сексуальными, острыми животными феромонами, а чем-то садово-фруктовым: яблочком, огурчиком, малиной, медовой пыльцой… Я как можно ласковее прикоснулся губами к ее розовым губам, почувствовав ответный поцелуй и начал стаскивать с себя рубашку…
…Еще через минуту я, тоже в костюме Адама, лежал на Кате, и мой исправно вставший друг мгновенно нашел Катину увлажненную драгоценность, готовую принять и полюбить его… Что тут же и случилось.
Ну, а дальше понятно — нарастание восторга, самозабвения, экстаза… и финальный залп, отчего Катя обхватила меня с такой силой, какая может быть только на самом пике оргазма. Возможно, она отчаянно вскрикнула в это миг. Возможно, этот возглас переполненной души разнесся по этажам, где-то вызвав оторопь. Не знаю. Я и сам отправился в полет в неведомые выси бытия.
Понятно, это был обманный прыжок в призрачное небо. И быстрый мягкий спуск в границы физического тела. Возвращение в родную гавань.
Я обнаружил себе лежащим на сомлевшей Кате, естественно, опираясь на локти, чтобы не сдавить хрупкую девушку. Мой головастый альтер эго еще обретался в живой теплой норке — видно, так ему там понравилось… Ну и ладно, ему виднее.
Катя вдруг с силой прижалась ко мне и наградила таким нежно-трепетным поцелуем в щеку, что не всякому, наверное, мужчине дано испытать в жизни.
— Юра… — прошептала она едва слышно. — Это… Это было… Не знаю, как сказать. Никогда со мной такого не было! Ты такой…