И она глубоко, прерывисто вздохнула и еще раз прижалась нежнейшими губками к моей щеке. Богатством словарного запаса Катя не отличалась, что нетрудно было заметить. Заметил я, разумеется, и другое: девственницей она не была.
Как можно деликатнее я полюбопытствовал:
— Стало быть, ты считаешь, что я лучше других?..
Она отнеслась к вопросу совершенно спокойно:
— Конечно. Правда, у меня раньше только двое было. Ну, один так… на минутку, сама не знаю, зачем это надо было. А с другим полтора года прожили. Брак не заключали. Так, гражданским.
— А почему разошлись? Извини, если вопрос бестактный.
— Да ну! Чего тут бестактного…
И она поведала следующее.
Все они — обе сестры (старшую зовут Света) и их мужчины — родом из Средней Азии. Точнее — из Узбекистана. Еще точнее — из небольшого городка под Ташкентом. Там стояла крупная войсковая часть, а правильнее сказать, даже целый комплекс частей. Авиаполк, инженерно-саперная бригада, еще что-то… Муж Светы (Виктор) служил в бригаде прапорщиком, будущий Катин сожитель (Вадим) там же вольнонаемным водителем. Намного старше. Надо полагать, что младшая сестра прельстила его все тем же необъяснимым шармом, который и не хочется объяснять… И случилось все это в 1992 году, когда в судорогах распадалось старое и создавалось новое, в частности, СНГ и независимый Узбекистан… Бригада осталась в Российской армии и была передислоцирована в Смоленскую область, город Вязьма. Часть офицеров и прапорщиков уволилась, кто-то насовсем, кое-кто перешел в армию Узбекистана. С личным составом разбирались до одури: понятно, что солдаты и сержанты были со всех краев и весей, со всех республик СССР. Виктор остался, Вадим тоже. Правда, стал сержантом-сверхсрочником. Так все вместе и перебрались в Вязьму.
Катя вздохнула:
— И вот тут-то мой Вадик и пошел чудить…
— Запил?
— Да. И притом непонятно почему. Я пыталась выяснить — так в ответ мат-перемат: пошла на х*й, дура, не лезь ко мне… Ну и все в тои же духе. Я думаю, может, он бабу какую-то нашел себе? А она ему мозги выносила?.. Но не знаю.
Вскоре сержант-контрактник просрал службу. Сел за руль бухой, разбил машину, слава Богу, обошлось без жертв. Но из армии выгнали с волчьим билетом и без выходного пособия. А прапорщик Виктор неким образом ухитрился перевестись из МО и МВД, в дивизию Внутренних войск. Таким же прапорщиком, с перспективой получить через несколько лет старшего, а там, чем черт не шутит, может, и в офицеры… А еще чуть позже часть этой дивизии перекинули в Москву, правда, без предоставления офицерам и прапорщикам полноценного жилья. Распихивали по гостиницам, общагам, военным городкам — как получится. Правда, МВД оплачивало проживание служащего и семьи, куда разными правдами-неправдами включили и Катю. Ясно, что оставаться ей в Вязьме ну никак не с руки.
— А твой?.. — я не договорил, запоздало спохватившись, что отставной козы водитель для Кати психологически, возможно, уже никакой не «свой». Но она, слава Богу, в тонкости вникать не стала.
— Даже не знаю. Как уехали мы оттуда, из Вязьмы, так я его не слышала, не видела, да и не хочу.
Все это Катя говорила абсолютно простодушно, без всяких задних мыслей, но интонация менялась в какую-то странную сторону… И тут же эта сторона выяснилась:
— Слушай! Чуть не забыла. Я ведь тебе что хотела сказать?
И сделала
— Хотела — говори.
— Помнишь тот случай позавчера? Ну, убийство… То есть, конечно, я не совсем то говорю! Конечно, помнишь. Я другое: тот мужик, что бежал… Который в машину прыгнул. Я про него.
— Так, — я насторожился. — А что про него?
Катя призадумалась.
— Вот даже не знаю… Может, это все чепуха?
— Кать, ты давай говори, как есть, а дальше по ходу разберемся. Ну, пусть будет чепуха. Кто ее услышит, кроме нас с тобой?
Аргумент произвел впечатление.
— И то правда. Ну, короче: я же успела его заметить! И вот смотрю и думаю: а он ведь так похож на одного Витькиного друга!..
— Постой-постой. Витька — это муж Светы?
— Да. Зять мне, выходит. Ну, он же военный, хоть и в МВД. Ну и вот к нему и сослуживцы приходят, и разные тоже… И вот этот. Ну, друг-не друг, не знаю, но заходил. Высокий такой, здоровый. Волосы светлые, редкие. Лысоватый. Но не старый. Лет тридцать пять. Он сам не говорил, но я от Витьки слышала — он Свете рассказывал: мол, этот мужик какой-то бывший разведчик, крутой такой, там какие-то спецзадания выполнял. Джеймс Бонд такой. А сейчас в отставке, работает в Шереметьево-2.
— В аэропорту?
— Ну да. В охране.
— М-м… — промычал я раздумчиво, сопоставляя разные факты.
— И вот я видела, как он бежал, и уже тогда подумала: какой-то знакомый он мне показался!.. И прямо мысль застряла. А сегодня вот дошло.
— Ты кому-то говорила об этом сходстве?
— Нет! Ты же мне тогда сказал: помалкивать. Ну я и молчу. Вот только тебе решила рассказать.
— Молодец, — серьезно сказал я. — Умница!
Катя поставила ножки мне на икроножные мышцы, ласково погладила их. Господи, какие пяточки волшебно нежные, как ладошки!..
Я сделал выражение лица, демонстрирующее, насколько мне приятно. Катя смешливо фыркнула.