Короче говоря, нас достаточно любезно по меркам данного общества приглашали на камерное выступление. Предлагая оплатить аванс. Хотя наверняка Ступа орет и бренчит безвозмездно, то есть даром — исходя из платежеспособности его слушателей.
Юля сдвинула брови, светло-синие глаза потемнели. От «телки», надо полагать. «Теща» же совсем окоченела от возмущения. Докладчик, впрочем, этого не заметил. Ощерился в ухмылке. Зубов во рту сильно не хватало.
— Гы-ы… Нормальная, молодец! А то вон у меня была одна из наших… Отрыжка, погоняло такое. Ну ничего так, только е*анутая… Ширялась до зеленых глюков. Говорила, на приходе какие-то кванты видит, или кварки, что ли… На физмате училась, бросила.
Он вздохнул.
— В Питер уехала, с тех пор не видел. Может, сдохла, не знаю… А твоя-то ничего, ага! Есть за что подержаться!
У мамы и сестры от увиденного и услышанного, видимо, любые слова кончились. Обе стояли молча. Юля беспомощно посмотрела на меня.
— Так, — промолвил я. — А тебя самого как звать?
— Меня-то? Перхоть!
Это было сказано даже с гордостью и было бы смешно, если бы не было так отвратительно.
— Ясно. Команду «Кругом!» умеешь выполнять?
— Чего?..
— Того!
И не дождавшись ответа, я схватил неформала за рваный рукав, дернул. В куртке что-то треснуло, а ее обладатель шатнулся, по инерции развернулся на сто восемьдесят градусов.
Ну, а мне того и надо. Умеренно-сильным толчком в тощую ягодичную область я отправил этого героя-любовника в родную помойку. Взмахнув руками, он нырнул в подъезд, споткнулся, грохнулся под лестничный пролет в пыль и какие-то мешки, с мусором, что ли.
— Туда и дорога! — откомментировал я, захлопнул обе дверные створки, повернулся к своим:
— Ну как вам столичные реалии?
Мама точно расколдовалась:
— Так, ребятки! Ну-ка шагом марш отсюда. Юля, живо!
Юля, может, хотела что-то еще вякнуть про секс-шоп, до которого мы так и не дошли, но глянув на маму, похоже, струсила. Язычок прикусила и не решилась возобновить тему.
— Идем, — кратко сказал я.
Выйдя из подворотни, мама решительно повернула влево. Душа ее кипела и бурлила:
— … нет, это же кошмар! Ужас! Я такого себе и представить не могла!.. Да чтобы в нашей молодости… Да нет, это невозможно! Ну ладно, были там так называемые стиляги, над ними смеялись. Но они же не такие как этот! Да их там, выходит, целая орава… Я не знаю, что сказать, у меня просто слов нет. Это наша молодежь, это наше будущее⁈
Она не замечала, что говорит громко. Кое-кто из прохожих оглянулся.
— Мама, тише… — прошипела Юля. — Ты не на трибуне!
Мама голос сбавила, но продолжила с теми же гневом и яростью:
— Куда мы идем? Куда? Кто за это ответит⁈
Как попала она в колею социальной философии, так уже не могла оттуда вырулить, тем более, что последний вопрос был риторическим:
— … Вся эта наша власть, пропади она пропадом! Горбачев, Ельцин… Гайдар, тьфу! Чубайс. Бурбулис какой-то, чтоб ему пусто было!..
— Горбачев с Гайдаром уже не у власти, — с язвинкой вставила Юля. — Бурбулис, в общем, тоже.
— Неважно, — отмахнулась мама. — Они все распустили, развалили. Все разрушили! Производство развалено, сельское хозяйство в упадке… Ребята, я же не где-нибудь работаю, а в статистике! Вижу! Да, у нас стараются, как могут, цифры тянут, черное белым красят. Но и с этим одна печаль-тоска выходит… А без этого?.. Да вот пример! Юра, ты же помнишь наш мелькомбинат? На южном въезде в город.
— Ну, еще бы!
— Так вот. Приватизировали. Казалось бы: уж куда лучше! Муку молоть, которая всегда нужна, в любые времена, при всякой власти. Золотое дно!.. Так нет же! Не знаю, чего и как они там мелют, но комбинат в убытке. На грани банкротства. Приватизаторы… Как так? Я не понимаю. И это одна лишь наша область! А по всей стране? А Чечня⁈ Что там творится?
— Мама! — вспылила сестра, — все, хватит об этом! Вам с папой дай волю, вы такой депрессняк разведете!..
— Ах, Юля! Это не депрессия, это знание изнутри. Лучше бы и не знать…
— Во многом знании много печали, — замкнул я разговор. — Это общеизвестно. Но не будем о грустном! Жизнь идет, и надо просто стараться делать ее лучше. Каждому, каждый день, каждый час, в своих маленьких масштабах. Вот как-то так… Ладно! Каковы дальнейшие планы?
— Да нам уж и на вокзал скоро надо, — сказала мама. — Хотелось бы засветло домой попасть. Сейчас ведь как? Опасно в темное-то время…
— Да ладно тебе! — отмахнулась Юля.
— Нет, не ладно, — я решительно поддержал маму. — Все верно тебе говорят. Мам, а у вас по преступности данные есть в статуправлении?
— Это не у нас, в другом отделе. Они как-то с МВД связаны, там все для служебного пользования. Но, конечно, сарафанное радио работает! Конечно, жуть что творится!..
— Поняла? — строго сказал я. — Думай всерьез, ты не маленькая.
Юля недовольно фыркнула, но промолчала.
Мне категорически не хотелось говорить ни ей, ни маме про маньяка. Во-первых, просто лишний раз волновать, тревожить ни к чему. А во-вторых — все равно мимо ушей пропустят. Это уж психология. Пока снаряд не прилетел, каждый думает, что пронесет… Нет! С этой проблемой мне справляться самому.