Я невольно ощутил, как от этих слов во мне пронеслась музыка восторга и азарта. Андрей говорил по сути то же самое, что я чувствовал про себя. А значит, так и есть! В точку. Значит, сегодня — судный день. Отсчет пошел! Я — ракета, заряженная на цель. Старт!..
Все это, однако, не выжгло во мне критического мышления.
— Согласен, — сказал я. — Но вот вопрос: мне что там, с утра до сумерек околачиваться? Я уж не говорю про то, что ноги чуть не отвалятся. Это как раз можно пережить. Но я же могу примелькаться. Это странно: парень бродит и бродит восемь… или сколько там?.. девять часов. Меня твои же коллеги первого и заподозрят. И возьмут под белы руки: так, а ты, молодой человек, кто таков?..
Андрей поощрительно усмехнулся:
— Толково мыслишь. Тоже думал про это. Вариант: берешь книгу, сидишь на скамейке, читаешь. Самое то: молодой интеллигентный человек, аспирант. В кои-то веки погожий денек выпал… Почитал, прогулялся, еще почитал. Но при этом…
— Ясно, — прервал я. — Незаметно и зорко веду наблюдение. Ладно, это в самом деле мысль. Вопрос: какую книгу взять?
— Ну, тут надо что-то продвинутое. Даже выпендрежное. Чтобы в образе быть.
Я подумал.
— Набоков пойдет?
Андрей чуть сдвинул брови:
— Это… который «Лолита»?
— Да. Только не «Лолиту». Слишком затаскано. Есть у меня «Дар». Отличная вещь.
Старлей отмахнулся:
— Решай сам. Эх, поздно я про книгу подумал, вчера тебе не сказал!.. Ну да ладно. Ты оделся тепло?
— Ну… Как сказать…
— Понятно. Утеплись. Не май месяц.
— И даже не сентябрь, — я усмехнулся. — Тогда я быстро за книгой и за утеплением.
— Давай. Я тут жду.
…Через сорок минут я был на месте. Утро понедельника — не тот момент, когда парк полон людьми. Тем не менее, прогуливались. Бабушка интеллигентного вида провела на поводках целый выводок мелких собачонок разных пород. Прошагали два паренька, на вид — старшеклассники, о чем-то оживленно беседуя. Почему не в школе?.. Еще какие-то люди прошли, они у меня никакого интереса на вызвали, мой внутренний радар на них не отреагировал.
Между делом я взялся читать «Дар». Проза, конечно, шикарная, но признаюсь, читал вполглаза. Остальные полтора отслеживали обстановку.
Народу потихоньку прибавлялось, я даже стал удивляться тому, насколько много праздных гуляк в Москве. Как-то раньше не задумывался об этом… Рабочий день вроде бы! Откуда столько обоеполых порожняков самого цветущего возраста?.. Ну да что там! Столица. У нее свои привычки и причуды.
Я по прежнему ощущал в себе особый режим работы организма. Зрение, слух, обоняние — все это работало на порядок острее, чем обычно. И чуйка, вот что главное! Мне чудилось, что контакт между мной и миром обострился, вот сейчас я мысленно прикажу: обернись! — кому-то из прохожих, и он обернется… Но я, конечно, этого не делал. Наоборот, старался как бы пригасить себя, чтобы не дай Бог, никто не догадался.
Конечно, я быстро научился распознавать подсадных девушек среди гуляющих. Но признаюсь честно: если б не знал, что они подсадные, ни за что бы не подумал. Подумал бы, что в самом деле вышла пофланировать, себя показать и мужика подцепить. Если получится…
Постепенно поджимал голод. Но я решил потерпеть. Перемучиться. Ну и прогуляться по центральной аллее. Не восемь же часов сидеть. Захлопнул книгу, поднялся и…
И замер.
Как пес пойнтер, натасканный делать стойку на дичь.
Меня не натаскивал никто, сам натаскался. Не знаю, как так вышло. Послезнание тут ни при чем, это и объяснять не надо. Чутье!
Вроде бы ничего не изменилось в парке. Все обычно. Но во мне как включилось на Рязанке то необъяснимое шестое чувство, так и работало. Четко, исправно. Безотказно. Связь меж мной и миром обострилась. То, что в обычном виде — мутно, туманно и неуловимо, сейчас сделалось резким до дрожи, до спортивной злости, до свирепой волчьей хватки. Я все вижу! Я все могу! — примерно так.
Вот в этом режиме я и «сканировал» пространство. Ну и время конечно, как же без него. И ощутил, как пространство-время работает на меня. Ведет на цель.
Неспешно, сдерживая себя, я пошел по аллее. Все здесь было совершенно спокойно, нормально. Люди неторопливо гуляли, наслаждаясь последним, возможно, в сезоне теплым и солнечным днем. Кое-кто фотографировал архитектурные красоты Кусково. Три человека — один пожилой плюс девушка с юношей — вполне возможно, дедушка с внуками — стояли группкой, и пожилой с увлечением рассказывал молодым что-то, взмахивая руками. Может, разъяснял историю поместья Шереметьевых, Бог его знает. Парень с девчонкой — им было лет по пятнадцать-семнадцать — слушали, разинув рты.