Курган был уже гораздо ближе. В прошлом это, по всей видимости, был величавый монумент, главенствующий над окрестностью. Но ветра, дожди и время сделали свое дело, и теперь это был не более чем травянистый бугор пятнадцати локтей в высоту и с полсотни шагов в поперечнике. Вместе с тем он сулил какую ни на есть защиту: здесь можно было встать лицом к врагу, не опасаясь за свой тыл. Наши недруги не спешили с погоней, а потому у нас было время перестроиться и даже дать у подножия склона отдых нашим взмыленным коням. Я немедленно спешился. Похоже, что лошадь подо мной охромела: на скаку она берегла свою правую переднюю ногу. Раненый воин рядом со мной буквально скатился с седла – я едва успел его подхватить, иначе он бы грохнулся оземь. К нему подошел спешившийся Кубер. Крепко ухватив стрелу за древко, тархан выдернул ее и отбросил в сторону. Затем он обернулся и с прищуром поглядел в сторону врагов. Я посмотрел в ту же сторону и почувствовал, как нутро у меня холодеет. Становилось ясно, почему наши преследователи не торопились с погоней: они дожидались подкрепления. Теперь всадников там была, по меньшей мере, дюжина. У нас на глазах нападавшие начали перестроение, растягиваясь цепью. В любой момент они могли начать наступление.
Ко мне подошел Беортрик, который вел в поводу гнедого жеребца. Вышколенное животное, несмотря на смятенность, бежало вместе с другими лошадями, отступая вместе с нами.
– Бери его и скачи отсюда прочь, – скомандовал саксонец, подавая мне поводья.
– А… а как же ты? – растерялся я.
– Я тебя нагоню позже. – Беортрик жестом указал на неприятелей: – Это так, кучка неучей. Скоро их спесь развеется.
– Кто они, по-твоему?
– Для аваров они слишком бестолковы. Наверное, кто-нибудь из окольных племен. Может быть, гепиды или кто-то из славян – этим только дай подраться!
Судя по всему, моя неохота покидать остальных была столь очевидна, что следующую фразу он сказал уже с раздражением:
– Зигвульф, это не твоя заваруха.
Кубер в это время, склонившись над раненым, запихивал ему под кольчугу какую-то подбивку, чтобы унять кровотечение.
– Как только Кубер со своими смогут позаботиться о себе сами, я тут же ускользну, – заверил Беортрик.
– Лучше все-таки поехать вместе, – попытался убедить я его.
В сумеречной глубине зрачков саксонца поигрывал огонек, одновременно задорный и опасный: ему не терпелось сразиться, и от боя он испытывал упоение.
– Если уедут сразу двое, эти ублюдки решат, что мы сломлены, – сказал он с мрачной улыбкой. – Если же ускачешь ты один, они могут решить, что тебя послали за подмогой. – Он ткнул пальцем в сторону сумы с драгоценным аварским сосудом. – Ты получил то, за чем приезжал. Встретимся на той заставе за рекой, если даже не раньше.
Я забрался в седло гнедого жеребца. Беортрик напутственно хлопнул его по крупу, и я пустил коня в легкий галоп. Через полсотни туазов я обернулся и увидел, что Кубер поднял раненого на ноги. Тархан все еще держал своего воина за плечо, поскольку тот едва стоял.
Мой отъезд оказался замечен врагом. От строя атакующих отделился один – он пустился за мной в погоню. Я пришпорил коня пятками, и он понесся гладко, быстро и мощно. Статный вышколенный жеребец был к тому же свеж, так что настичь меня у недруга не было никаких шансов. Очень быстро мой преследователь выдохся и сдался. Когда я обернулся в очередной раз, его уже и след простыл.
Тогда я снизил темп езды до размашистой рыси и поскакал на северо-запад. Примерный путь к великой реке и безопасности мне указывало послеполуденное солнце.
Несмотря на все мои старания, я никак не мог стряхнуть с себя тяжелую тревогу. Кубер и его воины совместно с Беортриком еще могли отразить второй приступ. Но слишком уж велико было каганово посольство, чтобы отбить у нападающих охоту и бойцовский пыл. Они продолжат наседать на Кубера и его людей, куда бы те ни отступали, выбивая их одного за другим. Мысленно я представлял, кто будет убит первым: тот раненый воин. Ранение помешает ему продолжать борьбу, и он вскоре отстанет. А следующим будет Беортрик. В своей самонадеянности он счел, что сможет уйти невредимым, но мне вспомнилось, как неуклюже он смотрелся на лошади. Опытность во владении оружием его не спасет. Он большой, ширококостный и тяжелый, и лошадь под его весом вскоре устанет. По сравнению с прирожденными наездниками-аварами высокий саксонец окажется легкой добычей. Более легкие и подвижные враги в конце концов отобьют его от остальных и обступят, ну а там его конец уже будет предрешен.
Я натянул поводья, и жеребец подо мной встал.
