Не простившись со жрецом, Кассандра стремглав бросилась на огонек. Икар вспорхнул с крыши галереи и полетел следом. Молодая женщина продиралась сквозь жесткие кустарники, боясь моргнуть, чтобы не потерять из виду этот странный маяк. Наконец Кассандра увидела, откуда исходит свет. Впереди темнел небольшой круглый храм, посвященный целителю Аполлону Малеатскому. Святилище, пребывавшее в запустении, венчал остроконечный купол из красной черепицы. Колонны, окаймлявшие храм, поросли мхом и лишайниками. Изнутри доносился негромкий плач младенца. Кассандра в недоумении переступила порог и сразу же попала в круг оранжевого света. Свечи не только освещали внутренность храма, но и делали воздух очень спертым. Перед древним алтарем, накрытым ветхой тканью, стояла женщина, держа на руках плачущего ребенка. Пол был усыпан лепестками цветов. На мгновение в сердце Кассандры снова вспыхнул огонь, распространившись по всему телу. Нет, этого просто не может быть.
– М… мама? – хрипло спросила Кассандра.
Женщина поднялась и повернулась к незваной гостье.
– Не твоя, – с хищной улыбкой ответила Хрисис. Кассандра замерла, увидев кинжал, приставленный к груди младенца.
– А ведь я могла бы стать твоей матерью. Тебе лишь стоит пожелать. Долопс – мой настоящий сын – просто идиот. Не он ли меня выдал?
Кассандра молчала.
– Твоя родная мать появлялась в здешних местах. Думаю, ты об этом уже знаешь, – продолжала Хрисис.
– С младенцем, – выдохнула Кассандра. Хрисис, кинжал, младенец… жуткая картина перед ее глазами становилась все четче. – Что ты с ними сделала? Отвечай!
– Младенец выжил, о чем тебе тоже известно, – промурлыкала Хрисис, сделав шаг в сторону Кассандры. – Но моего мальчика зовут Деймос. Я от него без ума, хотя кое-кто из наших сетует на его звериную жестокость.
– А моя мать?
Улыбка Хрисис стала еще шире.
– Я и сейчас помню ночь, когда она принесла мне моего ребенка. Удрученная, плачущая бедняжка, промокшая на холодном дожде. Эх, знала бы я тогда, что у Миррин двое детей… но ты явилась сама. Вся моя семья в сборе.
Кассандра смотрела на культистку, нагнув голову, словно бык, готовый атаковать.
– Где моя мать? – повторила она, отчеканивая каждое слово.
– Я отпустила ее на все четыре стороны. До чего ж она горевала, что я не могу спасти малыша Алексиоса.
– Но ты говорила… значит… ты ей солгала, сказав, что Алексиос обречен?
– Она доверила ребенка мне. Алексиос был удивительным малышом. Спартанцы намеревались его убить, а я его спасла и воспитала. Позвала мальчику лучших учителей, обучивших его изящным и боевым искусствам. Он – мой, как и все дети, которых Гера приводит ко мне.
Кровь заледенела в жилах Кассандры.
– Кто ты на самом деле?
Хрисис положила младенца на алтарь, окруженный свечами, и сделала еще один шаг навстречу.
– Ты уже знаешь, кто я. И моих сподвижников ты видела. Теперь, чтобы все куски головоломки встали на место, тебе необходимо примкнуть к нам, как это сделал Деймос. Итак, Кассандра… – Хрисис наклонилась к ее уху и, обдавая жарким, влажным дыханием, спросила: – Ты позволишь мне стать твоей матерью?
Кассандра всем телом содрогнулась от ужаса и оттолкнула Хрисис. Та взмахнула руками и наставила на Кассандру кинжал. Молодая женщина выхватила копье. Глаза Хрисис вспыхнули. Она попятилась назад и, негодующе рыча, взмахнула рукой, сбрасывая на пол свечи и орущего во весь голос младенца. Покрывало мгновенно вспыхнуло. Загорелись лепестки и сухой папоротник на полу. Хрисис со смехом отступила к заднему выходу.
– Тебе не поймать меня, Кассандра, иначе этот младенец погибнет в огне. Ты ведь не захочешь, чтобы из-за тебя оборвалась жизнь еще одного ребенка.
Кассандра стояла, не шевелясь, разрываемая необходимостью спешного решения. Но длилось ее замешательство всего пару секунд. Она поняла, как ей поступить. Это чудовище Хрисис от нее не уйдет. Кассандра метнулась в полыхающее пламя, подхватила младенца, завернула в складки своего экзомиса и, пошатываясь, тоже покинула храм через задний выход. Едва выбравшись, она тут же повалилась на колени, кашляя от застрявшего в легких дыма. Ее вырвало. От дыма у нее щипало глаза. Должно быть, Хрисис и след простыл. Однако стоило Кассандре поднять голову, как она увидела культистку всего в шаге от себя. От неожиданности молодая женщина снова застыла.
То, что случилось через мгновение, было еще неожиданнее. Хрисис упала навзничь. В ее голове застрял не боевой, а обычный плотницкий топор.
Долопс подошел к дергающемуся в предсмертных судорогах телу матери и вырвал топор. Он беззвучно шевелил губами, говоря с нею в последний раз: «Прости, мать… твоя смерть позволит малышам жить». Другой рукой он забрал у Кассандры младенца и неспешно зашагал к святилищу Асклепия.
Человек в маске стремительно распахнул дверь и тут же направился к кругу собравшихся. Его плащ развевался от быстрой ходьбы. Подойдя к остальным, он остановился и швырнул на пол плащ. Одежда была варварски порвана в нескольких местах и покрыта темно-коричневыми пятнами засохшей крови.
