Он скользнул глазами по картинам и скульптурам. Долго разыскивать украденный портрет не пришлось. Владелец только что повесил новое приобретение и сошел с приставной лесенки. Небольшой, мастерски исполненный портрет запечатлел Софию по плечи. Ее голова была повернута на три четверти. Чувствовалось, портрет был написан всего несколько лет назад. Волосы Софии локонами ниспадали на плечи. Шею украшало ожерелье из бриллиантов и черного янтаря. К левому плечу ее атласного платья бронзового цвета была привязана черная ленточка. Эцио узнал манеру художника. Дюрер. Скорее всего, семья Сартор заказала этот портрет в то время, когда маэстро ненадолго приезжал в Венецию.
Заметив интерес Эцио, хозяин лавки поспешил к нему:
– Если вам нравится портрет, вы можете его купить. – Он отошел, чтобы не мешать возможному покупателю насладиться произведением. – Замечательный портрет. Женщина на нем как живая. Она вся сияет красотой!
– И сколько вы хотите за этот портрет?
– Трудно назвать цену поистине бесценной вещи, – забормотал хозяин лавки. Эцио пропустил его бормотания мимо ушей. – Но вижу, вы – ценитель искусства. Я готов уступить вам портрет за… пятьсот акче.
– Вы за него заплатили двести.
Владелец развел руками, изображая удивление:
– Эфендим! Неужто вы думаете, что я желаю нажиться на таком человеке, как вы?.. Кстати, откуда вы знаете?
– Не далее как пять минут назад мне случилось поговорить с продавцом.
Хозяин лавки понял: Эцио не из тех, с кем можно юлить.
– Да. Я купил портрет за двести. Но ведь это обычное дело. Мы всегда скупаем вещи дешевле, чем продаем. Накладные расходы, знаете ли…
– Какие накладные расходы, если вы только что повесили этот портрет на стену?
Торговец скорчил страдальческую гримасу:
– Ну хорошо… Четыреста.
Эцио сердито сверкнул глазами:
– Триста… А если двести пятьдесят?
Эцио вложил в ладонь хозяина кошелек воришки:
– Здесь две сотни. Можете пересчитать.
– Я должен завернуть портрет.
– Надеюсь, вы не ждете, что я добавлю за это.
Ворча себе под нос, хозяин лавки отмотал и отрезал кусок холщового полотна, завернул в него портрет, перевязал веревкой и подал Эцио.
– С вами приятно иметь дело, – сухо произнес он.
– В следующий раз не торопитесь покупать краденые вещи, – сказал Эцио. – Вдруг к вам зайдет покупатель и спросит, откуда у вас появилась понравившаяся ему картина? К счастью для вас, я не стану задавать подобных вопросов.
– Это почему же?
– Потому что я – друг изображенной здесь женщины.
Ошеломленный хозяин принялся кланяться и поспешил вежливо выпроводить ассасина из лавки.
– Мне тоже приятно иметь с вами дело, – сказал Эцио на прощание, подражая тону торговца.
У Эцио в тот вечер были другие дела, и он не мог подойти к акведуку Валента. Он отправил Софии записку с извинениями и предложением встретиться назавтра у мечети Баязида, где он и отдаст ей картину.
София пришла на условленное место раньше его. Солнечный свет лился сквозь ветви деревьев, пятнами ложась на землю и людей под ним. Эцио залюбовался Софией. И хотя портрет был написан мастером своего дела, в жизни ее лицо было намного красивее.
– Очень похоже, – сказала она, принимая от него портрет. – Вы согласны?
– Я предпочитаю оригинал.
– Buffone[55], – засмеялась София, игриво толкнув его локтем. Какое-то время они молча ступали рядом. – Это был подарок отца на мое двадцативосьмилетие. Мы тогда жили в Венеции. – София запнулась, словно что-то припоминая. – Мне пришлось целую неделю позировать meister[56] Альбрехту Дюреру. Можете вообразить, чтобы я целую неделю ничего не делала и только позировала?
– Честно говоря, не могу.
– Una tortura![57]
Они остановились возле скамейки. София села. Эцио сдерживал смех, представляя, как она добросовестно высиживала перед знаменитым художником, стараясь не шевелиться. Однако оно того стоило!
Ему стало не до смеха, когда София достала листок бумаги. Сама она тоже перестала улыбаться.
– Результат моих поисков… Я нашла вам местонахождение еще одной книги. Отсюда совсем недалеко.
София подала ему листок. Эцио торопливо развернул его и прочитал.
– Grazie.
Эта женщина была настоящим гением. Эцио кивнул в знак благодарности и уже собирался проститься и пойти в указанное место, но София остановила его:
– Эцио, а с чем все это связано? Вы ведь не ученый. – Она выразительно посмотрела на его меч. – Только не обижайтесь на мои слова! Может, вы выполняете задание церкви?
Ассасин невольно улыбнулся:
– Нет, не церкви. Но я в некотором роде… учитель.
– И чему же вы учите?
– Настанет время, и я вам расскажу.
Она кивнула, слегка раздосадованно, но не разочарованно. Софии хватало здравого смысла, чтобы подождать.
Расшифрованная запись привела Эцио в самый центр квартала Баязида. Это действительно было недалеко от места, где он простился с Софией. Старинное здание некогда служило складом. Сейчас оно пустовало. Дверь показалась ассасину крепко запертой, но стоило ее толкнуть, и она приоткрылась. Эцио огляделся по сторонам – нет ли поблизости турецких солдат или, хуже того, янычар. Убедившись, что улица пуста, он быстро пробрался внутрь.
