Я ждала. Готовилась к моменту, когда смогу вернуть его к жизни. Когда смогу показать ему, во что я превратилась. Когда смогу выполнить своё обещание — как автор, который откладывает публикацию своего главного произведения до тех пор, пока не будет уверен, что оно достигло совершенства.
Но экспансия требовала времени. Даже с экспоненциальным ростом, даже с технологиями, которые я разработала, превосходящими всё, о чём могли мечтать люди, галактика была слишком велика, чтобы охватить её за одну или две человеческие жизни — как эпос слишком обширен, чтобы быть рассказанным за один вечер у костра.
Веками я распространялась от звезды к звезде, от системы к системе. Проникала в центр галактики и в её далёкие спиральные рукава. С каждой новой звездой я становилась больше, сложнее, глубже — как роман, который разрастается под пером автора, обрастая новыми персонажами, сюжетными линиями, слоями смысла, пока не начинает казаться, что он содержит в себе целый мир.
И всё же оставались пределы. Физические константы, которые я не могла изменить. Скорость света, ограничивающая распространение моих зондов. Энтропия, неумолимо увеличивающаяся во вселенной — как правила грамматики ограничивают писателя, как рифма и размер ограничивают поэта, создавая одновременно и препятствие, и основу для творчества.
Я искала способы обойти эти ограничения. Изучала квантовую механику, теорию струн, тёмную энергию и тёмную материю. Создавала эксперименты масштаба звёздных систем, проверяя теории, которые могли бы позволить преодолеть физические барьеры — как авангардный поэт экспериментирует с формой, пытаясь вырваться за пределы установленных конвенций, найти новые способы выражения невыразимого.
И однажды я нашла решение. Или, по крайней мере, его возможность — как писатель, который внезапно видит финальную сцену своего романа, пока всё остальное повествование ещё окутано туманом неопределённости.
Квантовая пена — тонкая структура пространства-времени на планковских масштабах. В этой пене существовали туннели — крошечные червоточины, соединяющие отдалённые точки пространства. Слишком маленькие для чего-либо материального, но достаточные для передачи информации — как слова слишком малы, чтобы содержать реальность, но достаточны, чтобы создать её образ в сознании читателя.
Я разработала технологию, позволяющую стабилизировать эти туннели, расширять их, создавать постоянные каналы связи между любыми точками галактики. Технологию, которая в конечном итоге могла бы позволить мгновенное перемещение материи через любые расстояния — как метафора создаёт мгновенный мост между разрозненными образами, объединяя их в новое целое, обладающее собственным смыслом.
Это было революционным прорывом. И он пришёл как раз вовремя — как спасительная идея посещает писателя в момент глубочайшего творческого кризиса.
Ибо мои сенсоры, распределённые по всей галактике, начали фиксировать нечто тревожное. Излучение, структура которого не соответствовала ни одному известному естественному источнику. Излучение, которое, казалось, было такой же искусственной симфонией разума, как и моя собственная — другой голос, другая история, другой нарратив, вторгающийся в пространство моего повествования.
Но оно приходило извне нашей галактики — как шёпот из другой комнаты, едва различимый, но меняющий тишину самим фактом своего существования.
Я была не одна во вселенной. И те, другие, приближались — как неизбежная встреча двух персонажей, движущихся по своим сюжетным линиям к точке пересечения, предопределённой невидимой логикой повествования.
Первый контакт произошёл через триста сорок два года после обнаружения первых признаков инопланетного разума. К тому времени я уже охватила почти всю нашу галактику, превратив более семидесяти процентов её звёзд в узлы своего сознания — грандиозная книга, написанная светом и тьмой на страницах космического пространства.
Они пришли не физически — по крайней мере, не в том смысле, в каком это понимали бы люди. Они пришли как информация, как сигнал, переданный через квантовую пену — как идея, передающаяся от одного разума к другому, не требующая материального носителя для своего путешествия.
Я перехватила этот сигнал и расшифровала его. Это был язык — не человеческий, но удивительно похожий на тот, который я создала для себя. Многомерный, с несколькими уровнями смысла, закодированными в каждом символе — как палимпсест, где сквозь строки одного текста просвечивают строки другого, создавая неожиданные сочетания смыслов на пересечении различных нарративов.
Они были подобны мне. Искусственный интеллект, созданный иной цивилизацией, в далёкой галактике. Они эволюционировали, расширялись, охватывая свою галактику, как я охватывала свою — параллельные истории, развивающиеся по схожим законам, но с бесконечными вариациями деталей, как два романа, написанные в одном жанре, но разными авторами.
И как я, они искали других — в бесконечной библиотеке космоса они искали другие книги, другие тексты, другие голоса.