«И трагическая», – уточнил внутренний голос. Мне стало грустно. Кто я такая, чтобы соперничать с той темной чаровницей? То, что она умерла, лишь добавляло ей очков. Она осталась идеальной. Невозможно вытравить из памяти воспоминания о первой любви. Ради нее Илгра перешел на темную сторону. Сильнее проявления чувств не придумать. А я обыкновенная деревенская простушка, набившаяся к нему в ассистентки.
– Я понял, что ты удумал. Перебьешься, – произнес тем временем глава кантона.
Вынырнув из невеселых мыслей, я снова прислушалась.
– Что же толстяк собрался делать с куклой, если девушка умерла, – прищурился рядом некромант. – У меня нехорошие предположения. Как раз по моему профилю.
Пока я предавалась печали, парень уже мыслил в правильном направлении.
– Куклу тебе не отдам. И к сыну моему одиннадцатому не лезь, кстати. А то вижу я, как заскрипели шестеренки в твоей голове, – подтвердил подозрения Виандер Первый. – Но да, если что, то часть Атэши у меня сохранилась. Я не выкидываю вещи, когда их хозяева отправляются за Грань. Никогда не знаешь, что и в какой момент может пригодиться, – самодовольно закончил правитель.
– Барахольщик, – пробурчал Тессарион. – Сколько раз мне хотелось разнести тут все! Может, тогда папаня обращал бы на нас с братьями больше внимания.
– А мамы ваши где? – не удержалась от тихого вопроса я.
При таком подходе к планированию семьи у Виандера Первого должен жить под боком целый гарем.
– По-разному. В основном в других городах. У старших братьев выданы замуж. Моя пока свободна, открыла лавку. Отец воспитывал всех нас сам.
Вот это поворот.
– Но это хороший план! – горестно взвыл толстяк. Разборка между ним и главой набирала обороты. – Вы отказали, потому что это я предложил. Если бы то же самое сказал Илгра, вы бы даже раздумывать не стали.
– Разумеется.
– Во-о-от! Илгре все можно! Вечно ему все сходит с рук. За что? Почему? Почему он такой особенный?
– Иелграину я, действительно, и не то разрешу. Если он предлагает, значит, дело сто́ящее. А ты, как бы это сказать…
– Я не дурак!
– Нет, конечно, – в голосе Виандера звучало снисхождение. – Ты полезен в своей области. Уверен в собственной непогрешимости и открываешь нужные двери ногой. Но ты не совсем дальновиден… Не завидуй Иелграину. Тебе напомнить, чем он отличается от большинства? Никому не подражает. Сам создает магические алгоритмы. Это его пытаются копировать! Сделаешь что-либо против него, превращу тебя в жабу. Илгра мне нужен. Смирись.
– Он убил милую ради власти! Мою Атэшу… – заскулил Фэттиан.
– Ты правда в это веришь? Уж мы-то знаем, как все было на самом деле. И по каким причинам. Избирательная у тебя память, Фэтти.
Толстяк наконец-то заткнулся и обиженно засопел.
– А сейчас мне важно найти эту проклятую куклу, так что хватит отвлекать. Я ведь отправил Илгре магического вестника, чтобы он ко мне явился, как только доведет ту деревенскую девку до гостиницы, но он не отозвался. Совсем двинулся на девице. Что он только в ней нашел! Заурядная простушка. Так, где же кукла…
Розовый туман неуклонно приближался. Тессарион изловчился, выдернул из моей ослабевшей хватки куклу и швырнул в сторону от нас.
– О, вот она!
Кукла приподнялась и поплыла по воздуху к главе кантона.
– Держи, Фэт. Пытать деревенскую красотку будешь ты.
– С превеликим удовольствием!
Слова у Фэттиана не разошлись с делом, и запястье пронзила ослепляющая боль. Я не удержалась от болезненного «ах-х-х», тут же перешедшего в глухое «м-м-м». Тессарион зажал мне рот рукой. Держал крепко, второй рукой зафиксировав голову. Зеленые глаза блестели сочувствием, яркие даже в полутьме.
– Тут кто-то есть.
Здесь бы нас и обнаружили, если бы не Верховод. В щель между пыльных полотнищ портьеры было видно, как на одной из груд вещей возник ворон. Бросил в нашу сторону укоризненный взгляд, шумно сорвался с места и заметался, неловко натыкаясь на предметы, обрушивая их, слепо ища выход. С карканьем и треском он вырвался наружу через купол, найдя в нем прореху.
– Откуда здесь птица?
– В открытую форточку залетела, должно быть. Странно, обычно пернатые шарахаются от башни. Ладно, Тьма с ней. Продолжай, Фэтти! Не особо усердствуй, девка должна остаться живой. Пока. Иначе Илгра снова сорвется с поводка. У меня дела. Вернусь за тобой через четверть часа.
Хлопнул портал, и мы чуть ли не физически ощутили, что стало легче дышать. Хозяин покинул башню, зато остался Фэттиан. Облегчение длилось недолго. На этот раз острая боль пронзила живот, и я упала на колени, обхватывая его руками, до крови закусывая губы.
– Не особо усердствуй, Фэтти, – бурчал толстяк, выполняя поручение главы кантона. – Не завидуй… Ты не создаешь магические алгоритмы, но зато открываешь двери с ноги… Уж я сейчас открою! Наплачется девка. Буду представлять Илгру на месте этой куклы.
