Подбежала к столу, наклонилась подобрать шпильку и, выпрямляясь, заглянула, что написано на листе. Кое-где чернила смазались, но нижние строчки остались чёткими. Эви охватил ужас.
Это было письмо, длинное письмо.
Подписанное внизу «с любовью»… от последнего человека, которого Эви ждала увидеть.
Нура Сэйдж. Мама.
– Кажется, они всё, – шепнул Гушикен в тишине подземелий, нарушаемой лишь капающей водой. Пыточные камеры располагались всего этажом ниже. В это время дня заключённые издавали особенно громкие и драматичные стоны боли.
Тристан не понимал, как гивры спят так крепко в этом шуме. Чужие страдания словно убаюкивали их. Честно говоря, порой его тоже.
– Пока они довольны, их магия не бушует, так что они не вырвутся, – сказал Тристан.
Мысли у него были не такие внятные, как слова. Они больше напоминали запутанный клубок – он перебирал всё, что случилось за последние недели, весь хаос, который последовал за этим.
Но, по крайней мере, оба гивра были у него. Кожаный шнур Блэйда оказался поразительно полезным… в отличие от самого Блэйда.
Тристан ума не мог приложить, как он вообще поверил, что этот человек – сертифицированный драконий дрессировщик. Ну правда, надо бы проверять резюме перед тем, как брать людей на работу.
– Вы для этого приказали снести перегородку? – постучав по подбородку, спросил Блэйд и кивнул на клетку.
– А зачем ещё? – бросил Тристан.
– Не знаю. – Блэйд поправил жилет. – Подумал, может, вам их жалко стало.
– Я никого не жалею. Никогда, – ответил Тристан, попытавшись придать голосу властности, но получилось как-то ребячески, и он сам это понял.
Самец прижался поближе к самке, они вместе тихо вздохнули.
– Я просто… – Тристан умолк.
Прошлой ночью он видел, как самец заскулил и поскрёбся лапой об перегородку между клетками. Словно знал, что попытки попасть к самке бесполезны, но не мог не попытаться.
Злодей всё ещё отрицал, что у него есть сердце, но если оно было… Кажется, оно треснуло. Чуточку.
– Как миз Эрринг? – спросил Тристан, меняя тему, и пошёл к лестнице, которая поднималась обратно в офис.
– Хорошо. Снова дышит огнём на зависть любому дракону.
– Это была шутка?
Тристан изо всех сил старался ценить чужой юмор, а не щериться.
– Да, сэр, – ухмыльнулся Блэйд, поднимаясь следом.
– Хорошая.
– Спасибо? – с сомнением откликнулся Блэйд.
Тристан вошёл в офис, где никого не было. Стол Сэйдж пустовал, её плащ и сумка отсутствовали.
Солнце опустилось за деревья, последние лучи упали в окно, заливая комнату тёплым светом. Всё казалось каким-то не таким, когда её не было здесь.
Из-за угла вышла Татьянна, вслед за ней – Клэр, и на него вдруг вновь нахлынуло случившееся.
Как он стоял у двери, как кричала Сэйдж. Это был звук из кошмаров, будто все его страхи слились воедино, чтобы истязать его.
В этом и заключалась проблема. Он – Злодей. Он не мог позволить себе страх. И уж тем более – страх за кого-то. Чувства к Эви наверняка угаснут со временем, как большая часть эмоций. Сердце застучало чаще, словно заверяя, что это ложь.
– Она ушла домой, – сказала Татьянна. – Ей нужен отдых.
Но в нём всё равно бурлил страх.
– Как она? Что…
– В порядке. Добилась немногого, но не опускает руки. Я отдала ей кинжал.
– Что? – рыкнул он.
– В шкатулке! – раздражённо добавила Клэр. – Квохчешь как наседка, хуже, чем в детстве.
– Я не… наседка, – бросил он.
Блэйд навострил уши, но совсем забыл про это, когда появилась миз Эрринг, которая подошла к столу. Тугой пучок подчёркивал резкое лицо.
– Эви в порядке. – Клэр коснулась руки Тристана. Жест был тёплый, из детства, и это согрело кожу, кости и самую душу.
Какую уж ни на есть грязную.
Боги, он становился такой размазнёй.
– Расскажи ей про золотую татуировку, Тристан, – тихо проговорила Клэр.
Да уж, на душе было нечисто.
– Неправильно принуждать её согласиться на такие вещи, даже не объясняя ничего.
– Ей это никак не вредит, – возразил он, опасаясь, что первое же доброе дело за много лет ушло далеко за рамки допустимого.
Он искренне собирался заключить с ней сделку – если бы она предала его доверие, чернила должны были ядом впитаться в её тело. Тогда он знал её всего лишь день, так что никаких причин пойти по другому пути он не видел… А потом посмотрел ей в глаза.
Такие честные, такие искренние. И он…
