– Раньше ты тратил деньги на Васаби, а теперь ты будешь тратить их на меня. Вот и всё. Для тебя ничего не поменяется, – уверяла она. Саму себя. – Кроме того, что ты сможешь у меня тут жить, и я буду варить тебе любые блюда. Я умею всё! Из тех продуктов, которые ты будешь для этого покупать. Тем более, что ты и сам уже знаешь, что Васаби тебе постоянно изменяла. И будет изменять ещё, – загадочно улыбнулась Натали, – ты просто ещё не всё о ней знаешь. Я потом ещё с тобой кое о ком поговорю. А я обещаю тебе не изменять, так как я уже во всё это давно наигралась. У меня уже дочь, мне не о себе, а о ней надо теперь заботиться. Я уже гораздо взрослее стала. В свои двадцать три. В отличии от Васаби, телу которой двадцать, а мозгам – пятнадцать. Это раньше я, как и Васаби, жила одним днём, а точнее – вечером, – улыбнулась Натали. – И спала одновременно и со своим женихом и с его родным братом-близнецом. Наслаждаясь тем, что они и не догадывались друг о друге.
– Кто тебе это сказал? – усмехнулся Лёша. – Так ты вышла хотя бы за одного из них замуж?
– Нет, мы потом, прямо перед свадьбой, неожиданно поругались.
– Значит, он всё знал. И когда ты ему надоела, нашёл первый же попавшийся повод, чтобы от тебя избавится. А ребёнок у тебя от кого из них?
– А я-то почём знаю? Они оба мне и до сих пор помогают. Потому что я каждому из них говорю, что это именно его ребёнок. А на ДНК они проверить это не могут, так как они близнецы-братья, – усмехнулась Натали.
– А может быть, и не хотят, – понимающе улыбнулся Лёша, – если знают друг о друге. Чтобы другому обидно не было. И одному из них за это не пришлось отдуваться. Мол, вместе натрахали, вместе и отдуваться будем, – усмехнулся Лёша.
– Да, поэтому я официально числюсь как мать-одиночка, получая мизерное пособие. У одного из них «Хорёк-лексус», а у другого «Крузак». И я уезжала тогда куда-нибудь то с одним, то с другим. Мне почему-то нравилось именно изменять с одним из них – другому. А потом, на другой день, – наоборот. Видя то, что они и не догадываются об этом. Меня это чисто психологически дополнительно очень сильно возбуждало – именно изменять! С каждым из них. Так-то, физически, они меня не особо-то и привлекали. Как ты, – улыбнулась Лёше Натали. – А вот играть в эту сексуальную игру в измену меня тогда почему-то очень сильно в них возбуждало. Сама не знаю.
– Зато я – знаю. Много у меня вас таких было, маньячек, – усмехнулся Лёша. – Как ты.
– И что, все они тебе изменяли? – не поняла Натали: при чём тут я? Мол, я-то честная.
– Все до единой! – усмехнулся Лёша. Над собой. – Включая Васаби. Она была последней девушкой, которой я поверил, раскрыл своё сердце и полностью полюбил. Чтобы упасть в такие бездны…
– И как ты их всех терпел? Бедненький, – усмехнулась Натали.
– Поэтому я теперь ни одной из вас уже не верю. Пока не проверю. Или ты думаешь, почему я до сих пор не женат? Ни одна из них не выдержала мою «проверку на вшивость».
– Почему это? – заинтересовалась Натали.
– Потому что меня невозможно обмануть. Я по глазам вижу, когда врут – по микродвижению зрачков. Это не я придумал, это подтверждённые научные данные, – добавил Лёша, видя её нескрываемую иронию. – Я серьёзно!
– Ой, да ладно врать! – усмехнулась Натали.
– Так ты и до сих пор с ними встречаешься? – не понял Лёша: её нежелания ему верить.
– Нет, конечно! – соврала она: зрачки метнулись вправо-в-сторону – влево-вниз. – Я своему Демьяну-бедному, с ними ни разу не изменила, – снова соврала она. – Ты мне не веришь? – заметила Натали, как он пристально следит за её зрачками. – Поэтому, если заметишь, что я тебе хоть с кем-нибудь изменяю, сразу же дуй на все четыре стороны! Я не держу. Если мне не веришь, – попыталась добить его сомнения Натали. – Алиментов на дочь мне, в принципе, от них двоих и так хватает за глаза.
– И – за ляжки? – усмехнулся Лёша. Намекая на то, что она с ними до сих пор встречается.
– К тому же отец у меня ходит в моря капитаном судна, мы не бедствуем. Он достаточно получает, чтобы ещё и мне с Миланой от него иногда перепадало. Просто, мне нужен ещё и муж.
– Чтобы быть как все обыватели? – понял Лёша.
