В отличии от Гульчехры. Сразу же сопоставившей одно с другим. И решив устранить конкурентку. Можно сказать, опять. Обвинив её в злоупотреблении данной схемой в глазах хозяйки и выгнав её и Андрея не только с работы, но и из своей квартиры. Чтоб неповадно было! Спать с её любовниками. Благо, что Гульчехра была красивая и фигуристая, как фигуристка, лишь немногим отставая от них по красоте костюмов, так что она довольно быстро нашла себе другого, согласившегося сотрудничать с ней не менее тесно, чем Андрей.
В отличии от Васаби, которая не знала теперь куда податься. Кроме как пойти на свою старую работу. Опять. И снова начать буквально жить работой – в пятикомнатной квартире шефа, как она уже это делала. И не только она, но и другие горемыки, оставшиеся без крова. А потому-то столь же легко и соглашавшиеся на предложенную шефом «лёгкую работёнку». Который «из-за всех этих шалав», как сказала шефу его жена, уже поссорился со своей супругой, которая тут же отобрала у него детей и подала на него на алименты. Услышав это позже от Васаби, когда она заявила Лёше, что её шеф периодически спит со всеми своими девицами, просто сделав любой из них скидку в пятьсот рублей с процентов за ночь, словно бы заплатив той за ещё одного клиента. По безналу. А вовсе не с Васаби, как почему-то решил тогда Лёша и хотел уже начать её к нему ревновать. Тут же поняв, что тот может переспать с любой. В любое время. И стал ещё чаще ей звонить на работу, пытаясь узнать, действительно ли она принимает заявки, или спит сейчас с шефом или с клиентами, как все.
Но тогда Лёша всего этого ещё не знал. И как только Васаби ему позвонила и сообщила о том, что мать её выгнала на улицу, лишь наивно обрадовался этому, ответив той, что им надо срочно снять жильё. Так как уже, если честно, устал ревновать её к Андрею, который всё это полностью отрицал. Даже после того, как его выгнали из фирмы.
Но денег на это у Лёши не было. И первые несколько ночей они провели в машине. Ну а днём Лёша отвозил Васаби к её подружке, чтобы та могла нормально поесть, помыться, и иметь не только Васаби, но и возможность пойти на работу. Чтобы зарабатывать деньги на их жильё.
Но деньги откладывались очень и очень медленно, так как поначалу необходимо было внести «кругленькую сумму». Тем более что этому мешала его новая машина – компактвэн. Которую Лёша обновил, пока играл в эти свои «качели» то со своей, то с такой чуждой ему Татьяной. Попав из-за этого сумбура в голове в аварию. Думая хотя бы новой машиной её к себе привлечь. Обратно. За эти пару мучительно долгих для него недель. И за которую он вынужден был теперь выплачивать кредит. Выплачивая и выплакивая эти золотые теперь, когда им нужно было снимать жилье, для него монетки, словно скупые слёзы. Пытаясь при этой финансовой истерике в банке (его слёз) ещё и отложить денег для снятия жилья.
И через неделю скитаний по пляжам дал себя уговорить Васаби, чтобы та – временно – вернулась на старую свою работу. Для того чтобы помочь ему заработать денег на первоначальный взнос. И всё! Уверяла Васаби. Не желая больше ночевать на улице. Так как было уже начало октября и ночи становились всё холоднее. Что заставляло их всю ночь гонять печку, не щадя бензин. Да и спина под утро в машине затекала от не самой удобной для сна позы. И потом весь день ныла – о том, что уже устала спать в машине, откровенно мешая ему работать. Своим нытьём. А трудоустройство Васаби помогло бы ему пока что вернуться к своей матери и начать жить нормально. Как все. И спать на своём раскладном кресле.
Да и Васаби ему было уже откровенно жалко. Тем более что на неё уже было жалко даже смотреть. Ни то что… иметь. С ней хоть что-то общее. И он, желая максимально ускорить получение ими обоими жилья, сам отвёз её к шефу. И оставил там. На весь день. Обсуждать сложившуюся у её прекрасных ног ситуацию. Недовольно пиная её в высказываниях со своими коллегами по работе, которой ей теперь снова предстояло заниматься. Но на которую у неё уже не стояло. Мягко выражаясь. После того как она уже попробовала жить нормально. Правда, у своей истеричной матери. Но что делать? Понимала Васаби, что теперь это неизбежно. Как минимум – на пару недель. Тем более что Лёша мог и дальше жить у своей матери, так что жильё нужно было, в основном, ей, а он лишь соглашался помочь ей его заполучить. Понимала Васаби и в первую же ночь приступила к исполнению своих прямых обязанностей – по добыче денег. Побуждая шефа списывать ей проценты по безналу. Покупая ему продукты. Для того чтобы тот готовил себе и ей настоящий украинский борщ. Шеф был полно ватый малый и тоже любил поесть. И как весьма родовитый украинец, был добр не только к Васаби, но и к Лёше, щедро предлагая им свой старый, давно уже купленный им «свой дом». Что уже сто лет как стоял пустым на окраине соседнего городка.
