Набрали пива, подогнали под самые окна её квартиры его машину, которую их соседи за месяц уже успели изучить и «перебрать по косточкам», обсуждая её достоинства и недостатки, включили молодёжную музыку брата на всю громкость и под пиво всю ночь ржали над тем, как лихо Татьяна его поимела и кинула.
Покрывая её матом и лакируя сверху пивом. То есть – добиваясь от её окрашенной в белый цвет головы эффекта лампочки, сгорающей в ночи. От стыда за их поведение.
– Она думала, что может вот так вот запросто от меня избавится! – во всю глотку орал брату сквозь громкую музыку в машине с открытыми окнами Лёша. – Нет, это не она меня бросит, это я её брошу! Не на того напала, салага!
Чтобы все соседи её пятиэтажного дома поняли, что он и его Татьяна только что поссорились. И не лезли к нему в машину их урезонивать, рискуя попасть «под горячую руку» и получить от этих двух пьяных верзил по шее.
– Не знаю, горели ли у неё тогда уши, – усмехнулся Лёша, рассказывая всё это Васаби, – но на утро все соседи хотели ей их надрать. А бабульки так и – надрать ей задницу! За то, что она позволила мужу, каковым они все уже меня считали, глядя на моё вечно серьёзное лицо и почтенный, по сравнению с более молодой и субтильной Таней, возраст, так нагло и глупо себя вести! В доме, в который они только что въехали. И они не позволят им больше тут такое устраивать! Выясняя свои отношения на глазах у всех. Мешая им всю ночь спать. Повышая давление. Как можно быстрее помирись с ним, настаивали соседки, и чтобы такого больше небыло!
В общем, как только Лёша понял, что ход удался, причём – на славу, так как соседи по подъезду при виде него стали отворачиваться, он на следующий же день, как ни в чём не бывало, вернулся к Тане. Чтобы получить от неё взбучку, а затем её утешить. Разумеется – в постели. Сказав ей, что если она ещё раз позволит себе его выгнать, он устроит ей такую «райскую жизнь», что ей мало не покажется. Соседи меня сгноят, поняла она и помирилась с Лёшей. Муж есть муж, поняла она. И постелила постель. Бытие определило сознание. Можно сказать, опять. А точнее – несмотря на опять. Бывший парень снова стал бывшим и больше уже не маячил на своём военном кораблике на горизонте её восприятия. Через пару дней, когда Лёша понял, что отношения полностью налажены и Татьяна целиком и полностью смирилась с тем, что теперь вынуждена будет терпеть его возле себя до конца жизни, он вернулся к своему изначальному плану, поступившему в разработку у ней под окнами. Поняв, что она его не любит, а только делает вид. Становясь всё менее отзывчивой – в постели. Хотя и не мог со всем этим смириться. Довёл себя до истерики и всё отговаривал себя с ней расстаться, разрыдался в машине, вытер слёзы, зашёл к Татьяне и сказал, что ему очень и очень больно, но он понял, что они должны окончательно расстаться. Он не будет больше так себя вести под окнами её квартиры, очень сожалеет об инциденте и бла, бла, бла… Даже не поцеловал её и вышел. Оставив её действительно одну. Навсегда. Как думала она.
Но на следующий же день он и сам не мог во всё это поверить. Ни то, что она, рассказав подружке о том, что Лёша её бросил! Подлец! И когда он снова «на белом коне» к ней заявился, застал её и подружку, которая приехала к ней для того чтобы её утешить, за бутылкой вина. Лёша сказал им, что вёл себя вчера как конченый идиот, и утешит Таню сам. И когда допили вино, и подружка смущённо ретировалась, был очень нежен. И очень и очень долго утешал её в постели, включив в «утешительную программу» все те утехи, которые только знал. А на утро…
Опять расстался. Но уже – навсегда. Решив, что зря вчера был таким мягкотелым и сопливым.
Вечером снова заявился к ней и принялся просить прощения. Говоря о том, что он любит её так сильно, что как бы ему этого ни хотелось, ведь он уже давно понимает о том, что они слишком разные и по возрасту и по социальному положению, но он слишком уж сильно её любит, чтобы навсегда её оставить. И просил его пристрелить. Желательно – в сердце. Чтобы он не мучился. Без неё. И теперь уже она его стала утешать. В постели.
И так продолжалось ровно до тех пор, пока она не стала ночевать у своей бабушки. Рассказав ей об этих его «качелях». Откуда Лёша так и не смог её выкурить. Как ни старался. Около недели.
– Для чего ты мне постоянно рассказываешь о своих бабах? – возмутилась Васаби.
– Как это – для чего? – возмутился Лёша. – Чтобы ты поняла, как сильно они все делали мне больно! И если ты хочешь, чтобы я стал твоим парнем, ты должна мне пообещать, что ты меня не бросишь! Я этого уже не вынесу! И ни разу мне не изменишь, – сразу же поставил он условие. – Чтобы не сделать мне снова очень и очень больно. Потому что как только я начинаю хотя бы подозревать свою девушку в измене, у меня тут же начинает от этого «ехать крыша». И я начинаю жутко ревновать. Обещаешь не изменять мне и не делать больно?
– Конечно, обещаю, – вздохнула Васаби. – Ради своего парня я готова на всё!
– Тогда иди ко мне, – притянул он Васаби и расстегнул ширинку.
