Тело Кары содрогнулось, снова выгнувшись дугой. Она взвизгнула — громко, до боли пронзительно — и опрокинулась на бок. Ее начало рвать, словно в желудке что-то еще оставалось. Руки и ноги ее сводило судорогой, глаза — полные боли, мольбы и отчаяния — уставились на Беллу. Она потянулась к ошейнику, и снова жестокая судорога опрокинула ее на пол, и она покатилась прямо в горящие угли.
Мгновение Белла смотрела на нее в ужасе, потом опомнилась и бросилась вперед, перехватив ее у самого огня.
— Прекрати! — крикнула она Синнеру. Она оглянулась на него, понимая, что вид у нее сейчас перепуганный, — и увидела на лице его довольную ухмылку. — Прекрати! Ты же убьешь ее!
— Могла бы вести себя нежней, — сказал Синнер. — Ее уже ломали прежде. — Он повернулся к Каре. — Ладно, хорошая девочка. Оставайся здесь и веди себя хорошо. Делай все как скажут.
Судороги медленно отпустили ее. Белла отодвинулась от углей, продолжая обнимать Кару и заслонять ее собой от Синнера. Взгляд у той снова сделался осмысленным, и по телу ее продолжала пробегать волнами дрожь.
— Что ты с ней сделал? — тихо спросила Белла.
Синнер повернулся и пошел к двери.
— Тебе нужно усвоить, что рабы — простая скотина. Как учат скотину? Наказаниями, подачками. Поощрять за хорошую работу. Наказывать за плохую. Вот так дикая лошадь превращается в послушную домашнюю. Или волк — в охотничьего пса. — Он открыл дверь и оглянулся. — То же и с рабами. Вы такой же скот. Для работы, для развлечений — мало ли для чего еще. Вас просто выучить надо. — Синнер шагнул за порог, но голос его еще продолжал доноситься до нее: — Пол, принеси еще огня. Белла, наденешь такой же завтра. Подумай об этом.
Белла не ответила, потрясенная тем, что увидела, — тем, как реагировала Кара, увидев ошейник, тем, во что она превратилась сейчас. Белла посмотрела на нее и отвела прядь темных волос с глаз.
— Ты в порядке?
Женщина подняла на нее тяжелый взгляд и вздрогнула.
— Сейчас хорошо. Все хорошо. Теперь я в порядке.
Белла вздохнула.
— Он сделал тебе больно перед этим. Когда назвал тебя… — Она не стала произносить этих слов.
— Больно, — прошептала Кара. — Да. О вороны и астелы, как больно… Я и забыла. Забыла, как это больно. — Она снова вздрогнула. — К-как это хорошо. — Она открыла глаза, и в них снова стояли слезы. — Они могут тебя изменить. Ты можешь сопротивляться им, но они тебя меняют. Заставляют радоваться тому, что ты такая, как им хочется. Заставляют мучиться, когда ты пытаешься сопротивляться. Ты изменишься, маленькая гольдерша. Он может проделать это с тобой. Он может сделать так, чтобы ты молила его взять тебя. Коснуться тебя. — Она отвернулась, но по телу ее продолжала пробегать дрожь наслаждения. — Пожалуйста. Прошу тебя, убей меня прежде, чем он вернется. Я не могу быть такой еще раз. Я не могу вернуться.
— Ш-ш-ш, — шепнула Белла, покачивая ее голову у себя на коленях. — Ш-ш-ш. Успокойся. Тебе нужно поспать.
— Пожалуйста, — настаивала та, но глаза ее уже слипались, а напряжение в теле слабело. — Пожалуйста.
Она вздрогнула еще раз и окончательно обмякла, бессильно уронив голову набок.
Как можно осторожнее Белла положила ее на пол. Потом опустилась рядом с ней на колени, положив одну руку ей на лоб, а другой щупая пульс. Сердце у Кары продолжало биться слишком часто, а кожа была горячей, сухой.
Белла подняла глаза: у входа стоял, глядя на нее, Пол с жаровней в руках. Поймав на себе ее взгляд, он опустил голову и принялся насыпать угли из жаровни в стоявшее рядом ведерко.
— Ей нужно воды, — негромко сказала Белла. — После всего этого ей нужно воды, иначе она умрет от жара.
Пол снова посмотрел на нее. Потом, не говоря ни слова, взял ведерко, обошел круг и принялся подсыпать угли в огонь.
Белла стиснула зубы от досады. Если бы она могла слышать, это наверняка помогло бы ей. Юноша выполнял команды отца с явной неохотой. Может, его и удалось бы уговорить помочь им — вот только найти бы правильные слова. Она ощущала себя ослепшей, оглохшей калекой.
— Пол, послушай, — попыталась еще раз Белла. — Ты же не думаешь, будто он сумеет выйти сухим из воды после всего этого? Что он сумеет избежать правосудия после всего этого?
Он опорожнил ведерко и вернулся к жаровне за новой порцией угля.
— Он избегает его уже много лет. — Голос его был совершенно лишен выражения. — Как ты думаешь, что случилось со всеми рабами, которые прошли через его руки?
Мгновение Белла молча, борясь с тошнотой, смотрела на него.
— Вороны… — прошептала она наконец. — Пол, прошу тебя. Помоги хотя бы снять с нее этот ошейник.
Она протянула руку к шее Кары и принялась прокручивать ошейник в поисках застежки.
— Не надо, — торопливо, хрипло произнес Пол. — Не надо, ты убьешь ее.
Белла отдернула пальцы и взглянула на него. Пол прикусил губу.
— Па оставил на нем свою кровь, — буркнул он наконец. — Теперь никто, кроме него, не может снять с нее эту штуку.
— Как же мне помочь ей?
