Впервые за тысячу лет народы Астелии объединились. К этому их вынудила необходимость сражаться с воинственными чужеродными расами, населяющими соседние земли. Но хотя у астелианцев есть могущественные помощники, укрощенные ими астелы земли, воздуха, огня, воды, дерева и металла, спасительное единство висит на волоске. Состарившийся правитель не в силах защитить страну от нашествий и задушить в зародыше гражданскую войну, и теперь судьба Астелии в руках юного Джеффа, еще вчера – безвестного пастуха, а ныне студента престижнейшей Академии, и его новых товарищей.
Ветер завывал над холмами, заросшими редкими деревьями, в землях, принадлежащих Маратам, единому народу. Он гнал перед собой крупные жесткие снежинки, и, хотя Единственный сидел на своем троне высоко в небе, тучи скрывали его лицо.
Кито впервые с тех пор, как наступила весна, замерзла. Она повернулась и, прищурившись, посмотрела назад, прикрыв глаза рукой от мокрого снега. Она была в короткой набедренной повязке и поясе, на котором висели нож и охотничья сумка, — и все. Ветер швырял ей в лицо пряди густых белых волос, и их цвет сливался с цветом падающего снега.
— Поторопись! — крикнула она.
В ответ раздалось глухое ворчание, а в следующее мгновение появился геардос. Он был громаден по сравнению со своими сородичами, его лопатки возвышались над землей на высоту двух взрослых мужчин. Его косматая зимняя шкура, густая и черная, защищала его от холода, и он не обращал внимания на снег. Когти, каждый больше астелианской сабли, легко вгрызались в замерзшую землю.
Отец Кито, Бонуло, в набедренной повязке и выцветшей астелианской рубашке красного цвета, сидел на спине геардоса, спокойно покачиваясь на вязаном чепраке. Грудь, руки и плечи Бонуло были такими мощными, что ему пришлось оторвать рукава от рубашки. Но поскольку он получил ее в подарок, выбросить ее было бы невежливо, поэтому он сплел из рукавов веревку и надел ее на лоб, чтобы в глаза не лезли волосы, такие же белые, как у дочери.
— Мы должны спешить, потому что долина может от нас убежать. Наверно, нам следовало остаться с подветренной стороны.
— Если ты думаешь, что это смешно, так ты ошибаешься, — заявила Кито, наградив сердитым взглядом отца, который решил пошутить.
Бонуло улыбнулся, и морщины на его широком, квадратном лице стали заметнее. Ухватившись за седельную веревку геардоса, он с ловкостью, неожиданной для его могучего тела, спрыгнул на землю. Затем он хлопнул рукой по передней ноге геардоса, и тот миролюбиво улегся, не переставая жевать траву.
Кито повернулась и прошла вперед, навстречу ветру, и, хотя ее отец не издал ни звука, она знала, что он идет за ней.
Через пару мгновений они подошли к краю обрыва. Внизу под ними лежало открытое пространство. Снег мешал ей как следует разглядеть долину, и лишь между порывами ветра удавалось увидеть тропинку, ведущую к основанию скалы.
— Смотри, — сказала она.
Бонуло встал рядом и рассеянно обнял дочь за плечи здоровенной ручищей. Кито ни за что на свете не позволила бы отцу увидеть, что она дрожит, по крайней мере, не во время самого обычного снегопада, но она все равно к нему прижалась, безмолвно поблагодарив за тепло. Она наблюдала за ним, пока он вглядывался вниз, дожидаясь, когда ветер на время стихнет, и он сможет рассмотреть место, которое астелианцы называли Восковым лесом.
Кито закрыла глаза, вспоминая это место. Мертвые деревья в несколько слоев покрывал кроуч, густое, вязкое вещество, словно Единственный залил их воском множества свечей. Кроуч был в долине везде, включая землю и большую часть склонов. Тут и там птицы и животные прилипали к нему и лежали, не шевелясь, пока не становились мягкими и не распадались на части, точно мясо, сваренное на небольшом огне. Бледные существа размером с собаку, прозрачные, похожие на пауков, со множеством ног, практически невидимые, прятались в кроуче, в то время как другие бродили по лесу, безмолвные, быстрые и совершенно чуждые.
Кито вздрогнула от этого воспоминания, но тут же прикусила губу, заставив себя снова замереть на месте. Она подняла голову и взглянула на отца, но он смотрел вниз и сделал вид, будто ничего не заметил.
Долину под ними никогда — сколько помнил ее народ — не покрывал снег. Там всегда, даже зимой, было тепло, словно кроуч, подобно громадному диковинному зверю, согревал воздух жаром своего тела.
Теперь же в Восковом лесу царили лед и гниение. Старые мертвые деревья были покрыты чем-то коричневым и мерзким, похожим на смолу. Земля замерзла, хотя тут и там виднелись участки сгнившего кроуча. Несколько деревьев лежали на земле, а в центре леса упал и развалился курган. Его окутывала такая сильная вонь разложения, что ее почувствовали даже Кито и ее отец.
Бонуло еще некоторое время не шевелился, а затем сказал:
— Нам нужно спуститься и выяснить, что произошло.
— Я уже выяснила, — сказала Кито.
— Делать это в одиночку было глупо, — нахмурившись, сказал ее отец.
— Из нас троих, находящихся здесь, кто чаще остальных спускался вниз и возвращался оттуда живым?
Бонуло фыркнул, и его темные глаза потеплели.
— Может, ты и права. — Улыбка погасла, когда ветер и мокрый снег снова скрыли долину от их глаз. — И что ты обнаружила?
— Мертвых хранителей, — ответила она. — Мертвый кроуч. Тепла нет. Ничто не двигается. Хранители превратились в пустые оболочки. Кроуч рассыпался в пыль, когда я к нему прикасалась. — Она облизнула губы. — И кое-что еще.
— Что?
— Следы, — тихо ответила она. — В дальнем конце, из долины. На запад.
— Какие следы? — проворчал Бонуло.
Кито покачала головой:
