Астения полностью

Максим совершенно не видел себя в этом мире, он не хотел отключать свое сознание, и поэтому ему невозможно было выбрать себе подходящую роль в обществе. Эти роли, которые должны были выражать его личность, на деле поглощали его и подавляли в нем остатки индивидуальности и неповторимости. Он был лишен своего лица и права на самостоятельность. В мире, где самовыражение осуществлялось через товары и вещи, он был вынужден искать что-то, что могло бы выразить его сущность. Он знал, что был обречен на неудачу. В этом мире не было ничего, ради чего он хотел бы вставать с постели по утрам. В ситуации, в которой Максим осознал себя, единственным смыслом жизни была работа.

Возможно ли быть собой при таком раскладе? Этот вопрос волновал Максима всю жизнь.

– Я на это не подписывался,– говорил он матери, когда они еще жили вместе.

– Ты обязан работать,– она настаивала.

Когда он начал писать, он по-прежнему верил, что все можно изменить. Что это временно, что история не стоит на месте. Как только люди узнают правду, так тщательно скрываемую от них элитами, то родиться новое поколение, поколение независимых, равных, свободных. Вместе с этими людьми родятся новые идеи. И он будет одним из новых, он возглавит революцию, даже погибнет, если не за свободу, то за идею свободы. У него все еще оставалась частичка надежды, что он не один, что есть еще люди, которым не нужен лидер, которые следуют только своим убеждениям и которых не вдохновляют мертвые идеи прошлого.

Максим всю жизнь искал способ найти таких людей. Он пытался отойти от сценария, сымпровизировать, привнести частичку непредсказуемости в рутину. Где бы он ни был: на людях, в магазинах или в разговорах, он всегда, словом или жестом, пытался подать знак, дать другим понять, что он не играет, что он живой, в надежде, что его заметят, прочтут его знаки. Однако он не только не встречал близких по духу людей, а наоборот, все больше находил себя в изоляции. Все его идеи были встречены насмешками или открытой неприязнью. Даже близкие родственники отвернулись от него. «Пора взрослеть», – как сговорились они. Взрослеть означало сдаться, заглушить внутренний порыв к свободе и аутентичности, бушующий в душе.

Не найдя подходящего занятия дома, в возрасте двадцати трех лет он отправился в Москву с надеждой на новую жизнь. Максим надеялся, если не встретить единомышленников, то хотя бы иметь больше возможностей для самореализации. Эта поездка навсегда изменила его.

Москва поразила Максима. Тысячи приезжих, готовых принять любые условия, только бы имеет возможность работать и прокормить себя и близких. Они не только не презирали систему, а как раз, наоборот, всячески поддерживали и верили в ее необходимость. О какой самореализации может быть речь? Он не видел богатой Москвы, которую показывают по телевизору. Он был по ту сторону телеэкрана, выброшенный на улицу, осторожно заглядывающий за витрины. Москва стала для него символом неравенства.

Когда он неожиданно вернулся полгода спустя, мать спросила:

–В чем дело?

–Эксплуатация человека человеком не моя тема, – сквозь зубы ответил он.

После этого жить вместе стало невозможно. Мать с отцом хотели, чтобы он продолжал поиски работы. Максим же чувствовал себя заложником обстоятельств, казавшихся непреодолимыми. Он потерял всякую надежду на перемены и смирился с тем фактом, что он был вынужден жить в обществе, ценностей которого не разделял. Чувство постоянной усталости начало сопровождать его по жизни. У Максима больше не было ни сил, ни желания бороться с обстоятельствами. Они подавили его. Он больше не верил в изменения, мысль о революции казалась смехотворной. Максим, узнав правила игры и свою в ней роль, совершенно не хотел к ней присоединяться.

Тогда, в этот сложный для него момент, было принято решение о его переезде на квартиру, где он живет уже третий год.

***

Дневник

Я давно уже ничего не записывал, не о чем было писать. Я не хочу описывать свою внешнюю жизнь, я предпочитаю сосредоточиваться на своих внутренних переживаниях. Я хочу изучить себя, записать каждую мысль, проследить ее путь от зарождения до смерти. Мне важна каждая деталь. Я и сам не смогу ответить на вопрос, зачем это делаю. Видимо, мне просто некому высказать то, что было во мне долгое время. Я лучше выскажу все самому себе, нежели кому-то еще. В общении с людьми неизбежно теряется правда и ускользает суть.