Астраханское ханство полностью

Термин наиб (заместитель, представитель, уполномоченный) в са-мом общем смысле прилагался к человеку, назначенному заместителем другого на любой официальной должности. В мамлюкском государстве этот пост имел более специфическую окраску: наибами назывались уполномоченный султана или его заместитель, вице-султан, а также губернаторы областей. Позднее в персидском и турецком, а также в арабском термин приобрел значение должности судьи, назначенного заместителем или уполномоченным кади для отправления правосудия [Gibb, Davies 1987: 837]. Так, должность наиба существовала в Крымском ханстве и дожила до начала XX в. Как писал Ив. Александров, наибы в Крыму избираются "обыкновенно всем обществом без соблюдения каких-либо формальностей из лиц почетных, по преимуществу преклонного возраста, пользующихся уважением и доверием всего общества и хорошо знающих коран и шариат. На обязанности наибов лежит исполнение поручений мухаммеданского духовенства в тех случаях, когда по вопросам, касающимся различных отношений мусульман между собою, возникают споры, могущие быть разрешенными исключительно только на основании шариата. Так, им поручается привести к соглашению наследников… примирить супругов… и т. п." [Александров 1912: 669–670]. Вероятно, в тексте Утемиш-хаджи должность Баба-Али означала примерно то же, что и пост улуг бека. Это подтверждает мысль В. В. Трепавлова, что отдельные элементы ногайского административного устройства имели влияние в Астраханском ханстве [Трепавлов 1995: 37].

Утемиш-хаджи, автор "Чингиз-наме"[88], был знаком с еще одним астраханцем, которого звали Хаджи Нийаз (حاجى نيا). "В вилайете Хаджи-Тархан был знаменитый своим богатством человек по имени Хаджи Нийаз" [Утемиш-Хаджи 1992: л. 42а, 97] (см. также [Бартольд 1973: 166]). К сожалению, Утемиш-хаджи не сообщает подробностей о положении и жизни этого человека. Из его рассказа становится ясно, что Хаджи Нийаз был удачливым купцом, видимо связанным торговыми интересами со Средней Азией.

В письме московского дипломата Кубенского (октябрь 1500 г.) упоминается некий астраханец "Хонеяз". Его брат "Ахмолна" "сидел" в Москве вместе с другими астраханскими купцами ("гостями"), вероятно, в заключении. Аблез-бакши (московский приказной деятель, ведавший в Посольском приказе переводами с татарского и других восточных языков, ему московская канцелярия обязана более подробными записями в крымских посольских книгах и усложнением их структуры)[89] как будто бы написал "Хонеязу" письмо, в котором предлагал ему, чтобы хан Абд ал-Керим, выдвинувшись к Дону, стерег московского посла и гостей. Захватив дипломата и купцов, Хонеяз мог бы обменять их на Ак-моллу [РИО 1884: 333–334]. Во-первых, упомянутый "Хонеяз" — скорее всего не кто иной, как уже известный нам Хаджи Нияз. Как видим, его брат Ак-молла с другими астраханцами вел торговые операции в Москве, а сам Хаджи Нияз не брезговал работорговлей. Во-вторых, это лишнее свидетельство определенного контроля Абд ал-Керима над городом в 1500 г.

Возможно, что до 1508 г. Абд ал-Керим не обладал властью в городе или же обладал ею лишь формально, будучи зависим от ногайских мирз. В октябре 1504 г. Иван III послал ногайскому мирзе Ямгурчи грамоту, в которой было написано: "Да ваши ж люди азтороканци сего лета наших людей, рыболовей на Волзе, побили и пограбили… И ты бы… азтороканцев, кои наших людей, рыболовей на Волзе, побили и пограбили, велел показнити… И вперед бы еси своим людем да и азтороканцем заказал накрепко, чтобы нашим людем и нашим украинам лиха никакова не чинили, чтобы другу и недругу было что слышети. А не уймутся ваши люди азтороканци, а учнут наших людей, где приходите, ино нам, ож дасть бог, своих людей от азтороканцов бороните, как нам бог пособит" [Посольская книга 1984: 54] (см. также [Карамзин 1998: 275, примеч. 309]). Таким образом, в это время в Москве какие-то права на Астрахань признавались за ногайскими мирзами, в частности за Ямгурчи. Ямгурчи был тесно связан с детьми Махмуда: его жена была их сестрой [Посольская книга 1984: 53].

В 1505 г., как отмечено в Скарбовой книге Литовской метрики, в Литву пришли послы от "князей Ногайских посполу с тыми, послы заволскими" [Скарбовая книга 1898: 27], т. е. ногайское посольство было отправлено вместе с посольством потомков Ахмеда и Махмуда. Еще ранее, в 1503 г., ногайские послы также приезжали в Литву вместе с послами "царя Заволского" [Акты 1846: 354].