Днем расслаблялся — внутренняя сосредоточенность и спокойствие, прочь все привязки! Встретил смертного врага своего, сказал ему прямо в лицо все, что я о нем думаю, и приласкал его парой горяченьких слов!..
Дрожание (с вечера) в ногах, только дрожание не тела физического, а как бы чего-то необъяснимого (видимо, вибрация астрального тела от мощного энергетического заряда)…
Когда же лег спать, то выход в сознании себя не удается! Только отключился — резко перед мною тот столб, на котором я вывешивал в своем старом дворе, когда-то, игрушечные объявления шаловливого детства…
В общем, старый двор…
Внутренняя уверенность и спокойствие. Тела своего не вижу и не ощущаю, но присутствие сознания — есть, и больше ничего! Просто как-то, но начинаю перемещаться в пространстве двора детства, как некий объем, себя не видящий. Если надо посмотреть направо или налево, то разворачивается весь мой объем, потому что головы нет.
Щупаю забор, соседский, чем щупаю — не знаю. Щупаю кирпичи соседских домов, поднимаюсь на их крышы: ощущение нестерпимых, приятных чувств прикосновения к чему-то, давно забытому, но близкому, родному.
Радость и восторг! Мысли все будто чувственного плана. Попытаюсь перевести их на земной язык: "Не буду торопиться. Я совершенно спокоен, никуда не рвусь, буду просто рассматривать и ощупывать".
В стены влезать я отказался и вообще куда-либо втискиваться. Я заглядываю через забор и думаю: "Может ли мое тело — объем, пролететь отсюда до дома в глубине двора, который расположился там уютно и привлекательно".
Волевым усилием начинаю лететь: возникает устремленная напряженность, беспокойство, хотя и отдаленное, я хорошо чувствую свое желание лететь, но и восторг тоже есть, и сильный! Но, вместе с тем, ощущается внутренняя суета.
Справа, там, вдалеке — светятся два окна. Будто глазами поворачиваюсь к ним, а обратно не удается: появляется черно-белый наплыв там, откуда я их сейчас отвернул.
Потом абсолютная темнота. И наконец все исчезает. Но снова мое тело — вихрь, порыв к полету, но ничего не получается: то ли энергетики не хватает опять вернуться во двор детства, то ли слишком хочу этого?!
Потом какая-то картина, словно заставка (на телевидении), но она плохо видна, и она тоже тает; кажется, это был фундамент дома…
Потому хорошее, сладко-здоровое ощущение своего тела физического и духа…
6
Снова выход!..
Как бы проплываю у себя во дворе, на футбольном поле: неподалеку идет та самая соседка, Толстуха ("переносчик заразы из квартиры в квартиру" в нашем доме), та самая, с которой я перестал здороваться, но она идет без своей гадостной подруги — «Щепки». Подлетаю к Толстухе, она кинулась от меня бежать, но убегает медленно, ватно, и я быстро настигаю ее, хватаю за горло и начинаю душить. Она вырывается, кричит. Мысль: "Все, что ты делала мне плохого, теперь перейдет на тебя!..
Теперь ты будешь болеть душой и телом, как болел я столько времени от твоего ехидства". Она наконец-таки вырывается и убегает от меня. Снова в теле…
Меня не видели. После того как художник осведомил о чем-то Остапа Моисеевича, тот громко вопросил:
— Где?!
— Где-то здесь! — насупившись, точно прислушиваясь, определил художник. И мне стало немного не по себе висеть в углу зрительного зала: возможно, что говорили обо мне, ведь не исключено, что этот художник обладает астрально-энергетическим «нюхом»! "Может, покинуть зал?.." — подумал я, но уж больно важно мне было разведать, чем сегодня будут заниматься мои недоброжелатели, и тогда мне намного легче будет совладать с ними на земном плане!..
— Купсик! — прикрикнул на провинившегося следователя Дьявол.
— Га-го! — откликнулся тот.
— Лети в сорок пятую! — приказал Магистр.
— За Людочкой?! — обрадовался Купсик.
— За ней, Купсик, за ней! И быстро! — властно распорядился Дьявол и чуть спокойнее добавил. — Важно не опоздать…
— Пока все хорошо, — огласил художник, снова будто принюхиваясь к чему-то. Купсик, обрадованный, крикнул: "Адью!.." — и опять обернулся черной вороной и куда-то стремительно, все так же, через оконное стекло, улетел… А все астральщики в зрительном зале — замерли в ожидании. Где-то через минуту ворона спланировала обратно через стекло в окне, на то же кресло в центре зрительного зала. В клюве у нее трепетало что-то серебристо-бесформенное.
И вот птица снова приняла астральный облик следователя Васильева, и в руках, теперь уже у следователя, вместо прежней серебристой бесформенности трепетало дымчатое облачко.
— Принес? — спросил негромко художник у следователя.
— Га-го! — подтвердил тот.
Магистр подошел к Купсику, отставил свою правую руку влево и раскрыл ее ладонь широко по направлению к потолку зала, а правую руку свою он выставил вперед и направил тоже раскрытой ладонью на дымчатое облачко. Теперь облачко стало быстро расти в объеме и вскоре приняло форму красивой девушки.
— Опять вы! — воскликнула она и пугливо осмотрелась по сторонам!
— Людочка! — обрадовался Купсик и принялся ласкаться у ее ног на четвереньках, будто кобель.
