– Доставят через пару часов. Извините, не могу сказать точнее из-за пробок, – быстро сообщил управляющий. – И сделаю вам личную скидку. Пустячок, а приятно. Давайте сам вас обслужу, тряхну стариной. Мне понадобятся кое-какие сведения о вас… Не из любопытства спрашиваю – нужно заполнить паспорт на матрас. Спрячете сей документ, и если вдруг матрас лет через десять начнет капризничать, вам его обменяют.
– Через десять лет? – поразился я. – Обычно дефектный товар можно вернуть в течение всего нескольких недель после приобретения.
Леонид Захарович усмехнулся:
– Подобные условия только для матраса, который вы приобретаете, его имя «Заботливость». Он станет вашим другом, обеспечит прекрасный сон.
Не успел я выйти из магазина, как позвонил Протасов.
– Иван Павлович, у меня тут убийство, правда уже раскрытое.
– Узнали подробности о смерти Филиппа Петровича? – спросил я.
– Нет, не о Ветрове речь, – ответил Евгений. – Помните, мне позвонили и сообщили, что Марфа Горкина напала на Елизавету Брякину? Мать Елены лишила ее жизни, ударив киркой по голове.
– За что? – поразился я.
– За все. Марфа много лет издевательства терпела и больше не могла, – мрачно ответил начальник полиции. – Вы не хотите подъехать?
Я перестроился в левый ряд.
– Уже направляюсь в Бойск.
– Жду! – донеслось из трубки.
Я нажал на педаль газа. Надо же, киркой по голове… Как-то не по-женски. Дамы предпочитают подбрасывать таблетки в кефир или подливать яд в кофе.
Телефон тихо звякнул, мне пришла эсэмэска: «Ванечка, уже еду к тебе, любимый». От неожиданности я проскочил перекресток на красный свет. Кто мог прислать мне этот текст? На данном этапе жизни я считаю себя свободным мужчиной.
Не люблю рассказывать о своей личной жизни, но сейчас уместно заметить, что осенью я прекратил отношения с одной дамой. Вернее, любовь потухла, и по обоюдному согласию мы расстались без всякой агрессии. Я вообще стараюсь сглаживать углы и сохранять дружбу с теми, с кем состоял в близкой связи и для кого стал жилеткой, в которую можно стенать и плакать. Послание «Ванечка, уже еду к тебе, любимый» никто из моих бывших отправить не мог, все они пишут иначе: «Ваня, немедленно приезжай, у меня проблема». Я быстро проверил номер, с которого прилетело сообщение, и увидел, что он скрыт.
Поразмыслив над ситуацией, я звякнул домой и задал Борису вопрос:
– К нам кто-то приехал?
– Нет, – удивился секретарь. – А должен?
Я рассказал ему о странном сообщении.
Борис отреагировал спокойно:
– Иван Павлович, ваше имя сейчас уже не так популярно, как в давние времена, но все равно не редкость. Некая девушка отправила жениху весточку, но случайно ошиблась номером. Бывает такое, в особенности, если у человека сенсорный телефон и толстые пальцы. Выкиньте ерунду из головы.
– Вы правы, – повеселел я. – И почему столь простая мысль не пришла в голову мне… Вы с Демьянкой когда к доктору поедете?
– Через час, – уточнил помощник.
– Сообщите потом, определил ли этот врач, по какой причине псинка сидеть не может, – попросил я.
– Непременно, – пообещал Борис.
Добравшись безо всяких приключений до полиции Бойска, я вошел в кабинет начальника.
– Хотите присутствовать на допросе Марфы? – спросил Протасов.
– Да, – кивнул я, – у меня есть к ней вопросы. Если, конечно, вы позволите их задать.
– В Бойске все намного проще, чем в Москве, – усмехнулся Евгений, вставая. – Мы находимся совсем близко от столицы, но порядки уже другие. Пошли.
Мы переместились в небольшую комнату. Я опустился на жесткий стул, хотел придвинуть его поближе к столу, но не смог.
– Привинчен, – пояснил Евгений. – Никому неохота по башке мебелью получить, в допросную разный контингент попадает.
– Знаю об этом, – вздохнул я, – чисто машинально попытался стул подвинуть.
Дверь открылась.
– Здравствуйте, Марфа Ильинична, – поприветствовал задержанную Протасов. – Парни, снимите с Горкиной браслеты. Вы же не станете на нас с Иваном Павловичем кидаться, ведь так, Марфа Ильинична?
– Она меня довела! – закричала Горкина и закашлялась.
– Воды принесите, – распорядился Протасов, – и чаю. С печеньем. Разговор будет не короткий. Марфа Ильинична, я вас понимаю.
– Не-ет! – зло выкрикнула Горкина. – Понять меня может лишь тот, кому тридцать лет дверь дома дерьмом мазали! Я просто сорвалась. Как увидела ее, скотину… Она стояла, глядела, моргала… а потом… руку мне протянула, типа «здрассти». Прямо потемнело у меня в глазах… схватила первое, что под руку попало. На беду, это кирка оказалась. И кто ее туда поставил? Там венику место.
– Марфа Ильинична, Елизавета постоянно вам гадости делала, но вы терпели, – «запел» Евгений. – Столько времени!
