– Вот эту записку, напечатанную на старой машинке, в день своей смерти получила Брякина. Читаю вслух: «Лиза! Хватит нам воевать. Вчера был день рождения Максима. Приходи сегодня, помянем мальчика. Я ошибалась насчет тебя, теперь знаю правду. Хочу тебя обнять. Твоя Марфа». Вот почему Лиза, улыбаясь, протягивала вашей матери руку при своем появлении в вашем доме. А Марфа Ильинична сочла поведение Брякиной изощренным издевательством, и у нее сорвало крышу. Кстати! Ведь Елизавета после исчезновения сына примерно год только пачкала дверь вашей избы фекалиями, не так ли? А все следующие гадости делали вы. Чего вы добивались? Хотели, чтобы мать согласилась уехать жить в Москву? Мы поняли это потому, что створка покрывалась дерьмом в те моменты, когда мать не отпускала вас заниматься пением, и начинался новый «виток гадостей от Лизы», хотя Брякина была ни при чем. Так?
– Да, – прошептала Елена. – Сначала я думала, что мамаша поймет: Елизавета жить нам тут не даст. Умные Винкины и Палкины сразу удрали, а мы остались. Но мать… она… она…
Я решил помочь Горкиной.
– …всякий раз говорила: «Лена, ты убила Максима, я расскажу об этом людям, если ты уедешь в Москву».
– Да! – застучала кулаком по столу Елена. – Она сумасшедшая! Психопатка! Церковная маньячка! Почему не желала место жительства сменить? Была у нас такая возможность, она храм бросить не хотела, служила матушке Ирине собакой. Макса я просто с качелей столкнула. Ну, побила его немного. Ребенком была, глупым, злым. Так ведь я не одна гадкого мальчишку лупила. Потом мы с ребятами испугались, в яму тело бросили. И всю жизнь, всю жизнь, всю жизнь мне этот детский поступок исковеркал! Мать меня к себе приковала.
– Когда замаячил шанс стать участницей телешоу, вы решили его не упустить, – остановил поток ее жалоб Евгений. – Напечатали на старой машинке, которая до сих пор стоит в вашем кабинете в клубе, письмо от имени матери и подбросили его Елизавете. Вы знали, что Брякина придет к Марфе, а та, увидав ее у себя в доме, потеряет самообладание и бросится на нее.
– Не думала, что она убьет Лизу, – заплакала Елена, – даже не предполагала этого.
– Да ну? – воскликнул я. – А мне кажется, вы старательно подталкивали мать к преступлению. Дверь опять испачкали. Нарочно в сенях на место веника острую кирку поставили.
– Нет-нет-нет! – зарыдала Елена. – Я просто… хотела… я думала… Мне казалось, что она начнет нервничать, давление подскочит, тут как раз Брякина мириться заявится, и у матери инсульт случится. Она умрет, а я на шоу выступать буду. Тогда больше никто меня не станет шантажировать убийством Максима. Нельзя человеку целую жизнь из-за детского проступка зачеркнуть. Вы не представляете, какая моя мать сволочь! Вы ж не в курсе, что устроили она, Филипп Петрович и матушка Ирина. Максим-то жив! Да-да-да! Жив!
Елена рассказала о происшествии, которое тридцать лет назад случилось на шоссе. Мы с Протасовым молчали.
– Она меня обманывала! – кричала Лена. – Держала все при себе, отлично зная, что Максим живет в интернате при монастыре. А их святой, всеми обожаемый отец Дионисий самозванец!
В конце концов Горкина разрыдалась.
– Лена, давайте поговорим спокойно, – попросил я. – От кого вы узнали правду про отца Дионисия?
Лена молчала.
Я решил задать ей другой вопрос:
– Это ведь вы явились ночью к отцу Дионисию и попросили его прийти в церковь? Так?
– Да, – прошептала дочь Марфы. – Но мне велели. Меня вынудили.
– Кто? – уточнил я.
Елена закрыла глаза.
– Незадолго до того дня я мать обманула, сказала, что поехала в Благотворительный фонд на совещание. Но ей не надо нервничать, все нормально, я же решаю денежные вопросы для ее любимой церкви, помощь выклянчиваю. А сама рванула в Москву, чтобы заявку на участие в шоу подать. Провернуть это удалось быстро, я обрадовалась, что не задержалась, поспешила на вокзал, и тут – звонок. Я решила, что меня с телика ищут, что-то в моих бумагах не так. Но это оказался незнакомый мужчина. Он сказал: «Елена Горкина? Нам надо встретиться. Прямо сейчас. Парк «Красная Пресня». Жду вас через час у входа».
Вот уж я удивилась! Стала вопросы задавать, но он не отвечал, твердил: «Приезжай, и поговорим». Я ему заявила: «И не подумаю даже спешить к не пойми кому, не знаю зачем. Хоть до утра там стойте, не дождетесь меня». А он спокойно в ответ: «Имеешь полное право на такое поведение, но если тебя через час в условленном месте не будет, завтра я приеду в Бойск и расскажу местной газете, что ты, Ленка, с Максимом Брякиным сделала. И место покажу в лесу, куда тело бросила».
Горкина прижала ладони к щекам.
– Я чуть не умерла, услышав это. Крикнула: «Вы кто?» А мужчина рассмеялся: «Приезжай – узнаешь». И я поехала. И разве что замертво не упала, когда увидела, кто стоит у входа в парк. Это был он, Максим, я его сразу узнала. Вы не поймете, что я пережила…
Елена начала рассказывать о злоключениях Брякина, о том, что помнила сама и что поведал ей бывший соученик. Кое-что нам с Евгением уже было известно: падение мальчика с качелей, попытка Елены убить Максимку, похороны в яме…
