Да, в Астрале я уже был хладнокровен, по крайней мере мне так казалось, но вот в реальном, если конечно так можно выразиться, мире, я еще грешил неустойчивостью настроения. Но, оказывается, я ошибался в том, что можно здесь, на физическом плане земли — быть неустойчивым, а в Астрале — совершенным. И вскоре мне довелось в этом убедиться воочию, на собственной шкуре! Моя неустойчивость в теле земли сказалась и в Астрале, и в самый неподходящий момент!..
Однажды мне удалось подслушать разговор Зои Карловны и Остапа Моисеевича, который, оказывается, не только начальник отделения милиции, но еще и читатель нашей библиотеки!
Они разговаривали во все том же складском помещении об очередном, как я понял, астральном развлечении и намечалось оно — в зрительном зале нашего кинотеатра сегодня вечером после последнего сеанса.
В условленный час я тайно, чтобы никто не заметил, скрылся у себя в рабочем кабинете и потихонечку заперся там на ключ.
Я сидел за рабочим столом и время от времени посматривал на кабинетные электронные часы.
Последний сеанс уже закончился, зрители вышли, площадь опустела… В помещениях кинотеатра, будто вспыленная за день, оседала тишина… Все замерло…
Теперь я развалился поудобнее в кресле, так, чтобы, когда я оставлю сидеть мое земное тело здесь, в кабинете, оно не упало бы на пол.
На электронных часах, которые стояли передо мной на столе, сменялись зелененькие цифры секундного столбика.
Все было как перед стартом, и ответственным стартом!..
Ровно в двенадцать я привычно сосредоточился, переключился в объем своего земного тела, окружающий мир угас, будто его и не было никогда. А дальше все произошло автоматом: я вышел из тела…
Некоторое время висел возле стола, очень близко приблизившись к своему земному телу и рассматривая его.
«Постарел!.. — размышлял я. — Седые волосы… Прибавилось их!.. И морщинки на лбу… Трудолюбиво движется мое тело к своем совершенству, чтобы в один прекрасный день раствориться в земле… Однако! — я обратился к электронным часам, — пора!..»
Навылет я проплыл стену кабинета и оказался в большом фойе. И тут я решил обезопаситься, и на всякий случай осознал свое астральное тело невидимым. Нельзя было рисковать и появляться воочию в зрительном зале, ибо весьма непредсказуемые последствия могли меня ожидать там!..
От Остапа Моисеевича и его подручных, подчиненных по Астралу, можно было ожидать всего: они, по сравнению со мной, имели и долгий опыт жизни в Астральном мире! И потому даже за свою невидимость я не смел поручиться полностью, как за стопроцентную благонадежность. Ведь вдруг у энергетического чутья моих недоброжелателей, а попросту говоря — врагов, появится возможность не подвести своих хозяев?!
В любой момент мое невидимое астральное тело могло быть высвечено за счет чего-нибудь такого, чего я еще и не знал по неопытности, и тогда неведомо что ожидало меня!..
Я вылетел в зрительный зал, но здесь еще никого не было… Тогда я завис под потолком в углу зала, справа от экрана, и притаился в ожидании…
Честно говоря, я предполагал, что мои недоброжелатели появятся так же, как и я, в астральных телах своих, но… случилось неожиданное: в зрительный зал, после того, как вначале послышались голоса в большом фойе, вошли в своих обычных земных телах — Остап Моисеевич, Зоя Карловна, Екатерина, муж и жена — контролеры.
«В земных телах?.. — подумал я настороженно. — Странно однако…»
Все вошедшие, как по команде, уселись в мягкие кресла в заднем ряду и сосредоточенно застыли в расслабленных позах. А через пару десятков секунд совершилось то, что я теперь и предположил, созерцая эту картину: все они медленно отделились от своих земных тел и приняли удивительные формы Астрала!
Остап Моисеевич оказался самым настоящим чертом: с рогами козла, но когда я присмотрелся, у этого черта вырисовывались груди! «Чертиха?!» недоумевал я.
Зоя Карловна приняла форму удивительно обаятельной, будто невинной девушки-красавицы! «Ева до совершения греха, и только!» — подумал я.
Екатерина осталась верна форме своего земного тела, и потому ее астральное тело явилось точной его копией.
Муж-контролер засуетился шустрым старичком, с белыми волосами на голове и фиолетовой щетиной на лице. А его жена теперь представала в облике толстенного удава, стоящего на узловатом хвосте своем во всю свою длину в рост со старичком.
Я переплыл в противоположный угол зала, чтобы проверить, не виден ли я им всем. Но никто из них не обратил на меня внимания. Даже Остап Моисеевич — черт, смотревший, казалось, на меня в упор, не среагировал на мое передвижение. «Значит, невидим!» — успокоил я себя и принялся наблюдать далее.
А далее меня ожидало — удивительное! Еще бы! В зрительный зал влетела, прямо сквозь стекло окна, ворона, и мне показалось, что я где-то видел эту птицу, потому что уж больно знакомо корявились в своих надломистых размахах ее растрепанные крылья!
Ворона села на спинку кресла в центре зала лицом к присутствующим, и тут, можно ли было подумать, птица приняла форму — следователя Васильева!..
А дальше я удивился еще больше!
