– Я могу тебя подменить, если есть такой вариант, – предложила она. – Я понимаю, что ты рассматриваешь всех, кроме себя, на уровне развития инфузории, но… Я все-таки военный инженер. Я не сумею придумать план, но выполню твой, если ты объяснишь мне, как.
Не понимаю, что с ней не так. Я уже слышал брезгливые шуточки кочевников о том, что она влюблена в меня до беспамятства, а потому в добровольном рабстве – и это еще цензурная часть. Но я-то точно знаю, что Мира любит меня не больше, чем я ее. Она знает, кто я, и для нее это по-прежнему неприемлемо.
А еще я для нее человек, за которого она беспокоится. Парадокс…
– Воды принеси, – только и сказал я.
– Так и знала, что мое высшее образование однажды пригодится, – усмехнулась она. – Я мигом!
Она и правда принесла воды – а я и правда хотел пить. Я только сейчас обнаружил, что губы потрескались до крови, просто на фоне всего, что сейчас происходило с моим телом, это не боль даже, а так, мелкая неприятность.
Мира напоследок еще раз осторожно пожала мою руку и ушла, напомнив:
– Если что – я рядом!
Не будет такого «если что», не в этой ситуации. Или я, или никто.
Мне изначально казалось, что, если не выживу я, то и все остальное не важно. Вылетит станция из опасной зоны – плевать. Будет раздавлена – тоже плевать. Меня нет, и мне вообще без разницы, кто там выживет или нет…
А тут вдруг стало не все равно. Я почувствовал: было бы неплохо, если бы Мира выжила, даже если я – нет. Это не было прозрением или глобальной сменой ценностей, она по-прежнему значила для меня не больше, чем раньше. Но даже эта ничтожная симпатия к ней была целью, вдохновляющей не сдаваться прямо сейчас.
Не факт, что я все равно выдержу, но я готов потерпеть.
Решимость вернулась ко мне вовремя, стало жарко… В самом буквальном смысле. Сначала дроны передали сведения об источнике жара, который мы не могли ни разглядеть, ни объяснить. Рядом с нами его не было, а в космосе дела с температурами весело обстоят, это вам не Земля! Пространство не может просто потеплеть или замерзнуть.
Но кому это доказывать, если оборудование прогревается? Я пытался понять, чем это может быть вызвано, однако мой мозг очень не вовремя решил превратиться в кашу. Признаюсь, я растерялся, я догадывался, что это может быть каким-то результатом вспышек на магнетаре или слияния двух видов излучения… Но четкого понимания происходящего у меня не было, как не было и быстрого решения.
А в таких ситуациях только быстрые решения и нужны, медленные не прощаются. Я понял это, когда первые дроны, летевшие перед нами, вспыхнули. Это было быстро, почти сразу… Вот у нас еще была какая-то разведка, а вот впереди полыхают огненные сферы, будто стая горящих птиц летит впереди нас.
– Взорвать бомбы номер четыре, шесть и восемь, – велел я. – Станцию на сорок градусов левее. Корабли сопровождения предупредите. Маяки впереди нас отошлите вперед с увеличением расстояния между ними.
– Ты уверен? – удивился Отто Барретт.
Рино ни о чем спрашивать не стал, просто сделал и все. Это очень хорошо, потому что ни в чем я на самом деле не уверен. Но что нам еще остается?
Пилот взорвал станцию без сомнений, и это впечатляло. «Виа Феррата» содрогнулась, компьютер изошел предупреждениями об угрозе. Полагаю, где-то в центральных залах уже началась паника, но ничего, выживут… или нет. Все мы – нет.
Станцию знатно качнуло, как я и предполагал, но качнуло в нужную сторону. Скорость не снизилась, и в какой-то момент показалось, что мы летим прямо к магнетару. Потому что мы сошли с ума. Такой вот тупой мотылек, вдруг увидевший голубовато-белый свет. Но на другое решение времени уже не было – да и мое оказалось верным. Тот маяк, что теперь следовал по нашему прежнему курсу, загорелся… а мы – нет. «Виа Феррата» продолжила путь.
– Нужно возвращаться обратно! – засуетилась Лилли Хетланд. – Нас же сейчас захватит магнетар! Бернарди, разворачивайте корабль!
– Жди, – приказал я.
– Не слушайте этого уголовника! Он лишился рассудка!
– Жди, я сказал!
– Посмотрите на него, он же умирает! – не унималась Лилли. – Он хочет погубить и нас!
Правда, но наполовину. Я умираю. Но я хочу не погубить, а спасти – одного человека, остальные бонусом пойдут.
Рино то ли догадался о чем-то подобном, то ли в мою пользу сыграли предыдущие победы, заставившие его поверить мне. Он удержал станцию на том курсе, который задал я.
Лилли такой расклад не устраивал, она рванулась вперед, наверняка желая побороться за штурвал. Но ее в движении перехватил Овуор, куда более сильный, и без труда удержал. Елена Согард предпочла промолчать.
Я смотрел теперь только на магнетар, полыхавший перед нами. Какой свет… столько света! В таком и умирать, пожалуй, не страшно…
Но не сегодня.
– Девяносто вправо, – наконец объявил я.
Рино, напряженный до предела, тут же выполнил приказ.
Для нас для всех это был момент истины. Я знал, что подошел предельно близко к горизонту событий магнетара… опасно близко. Мог ли он нас захватить? Мог, и, если бы он потянул нас к себе, мы бы уже не вырвались, никак.
