У нее не было сил проверять, что творится в утилизаторе. Мира упала на пол, сжалась, пытаясь отдышаться. Легкие горели, по мышцам гуляла боль, головокружение никуда не исчезло, да еще и тошнотой дополнилось.
А этот проклятый Гюрза упал лишь в первый миг, когда вытянул из утилизатора Миру – потому что иначе не получилось бы. Потом он поднялся на ноги так быстро и ловко, будто ничего не случилось. Он посмотрел на двери, за которыми бушевало пламя, и предупредил:
– Мы оба живы, это хорошая новость. А плохая заключается в том, что из-за непосредственного контакта мы оба, возможно, заражены.
Вероятность того, что я умру, есть всегда, я с ней уже свыкся. Просто иногда она ниже, иногда выше. Сейчас, вопреки виноватому виду Миры, средняя. Кристаллы я не трогал, да и Мира, вроде бы, тоже. Но это «вроде бы» играет против нас, так что нужно проверять.
Хорошо еще, что с проверкой проблем не возникло, карантинная зона станции прекрасно для этого подходила, здесь в нашем распоряжении оказалось несколько залов, предназначенных для разных форм медицинского осмотра. Да и времени у нас хватало: с тех пор, как я вскрыл систему «Виа Ферраты», мелкие корректировки программ не требовали от меня особых усилий. О том, что мы сейчас здесь, только мы и будем знать, случайно в эту часть станции не забредешь.
Я направился в зал сканирования, и Мира последовала за мной.
– Когда ты начнешь отчитывать меня за то, что я нарушила твой приказ? – осторожно поинтересовалась она.
– Нет смысла. Если ты так поступила, уровень интеллекта не позволил принять иное решение.
– Вообще-то, от этого обидней, чем от ругани!
– Может быть. Ну и что?
Отвечать она не стала, так, возмущенно засопела за моей спиной. Обиделась, видно. Не понимаю, как она вообще умудрилась забыть, что я не друг ей, а серийный убийца, с которым она сотрудничает от безысходности.
В зале я начал раздеваться возле малой печи – вещи придется сжечь, просто на всякий случай. Мне не понравилась скорость, с которой разрастались те кристаллы. Да, внутри она была не так велика, но в этом и подвох. Мне не нужно, чтобы через полчаса меня уничтожила эта мерзость только потому, что я пропустил осколок размером с песчинку. Пока все указывало на то, что огонь основного утилизатора на кристаллы подействовал, так что печи должно быть достаточно.
Мира присоединилась ко мне, пусть и после определенных колебаний. Ее, видимо, смущала перспектива раздеться перед незнакомцем – или именно передо мной. Раздумывать об этом я не собирался, равно как и разглядывать ее. Во-первых, меня сейчас интересовало совсем другое. Во-вторых, в ее спальне давно уже установлены камеры наблюдения, возникнет необходимость – и так все увижу.
Пока же Мира имела меньшее значение, чем проблема, с которой мы столкнулись.
Я не соврал, я действительно до последнего не знал, что ждет нас в той части станции… и ждет ли вообще что-то. Но я, в отличие от остальных, не собирался списывать птичий крик, пронесшийся по станции, на «просто какую-то странность». Это Сектор Фобос, здесь странности убивают.
Так что поиски я начал сразу же после того, как утих звук. Потому что звук – это, в сущности, сигнал, который система восприняла и интерпретировала по-своему. Почему как птичий крик? Да потому что нормально это расшифровать было нельзя, и компьютер подбирал нечто подобное.
Прямого указания на зону поступления сигнала не было, однако косвенные признаки указывали на ничем не примечательную часть корабля. Всего лишь один из залов отдыха, да еще и не самый популярный. В момент, когда зазвучал птичий крик, ничего особенного не происходило, и в этом зале звук стал такой же неожиданностью, как и во всех остальных. Вывод тут напрашивался сам собой: сигнал поступил откуда-то извне.
Вот только за пределами станции не было ничего способного на такой сигнал. Звезда умеренно далеко от нас, пара откровенно безжизненных планет в зоне видимости. Нет даже космического мусора, за которым укрылись бы неведомые представители иной цивилизации – в которых я, если честно, не очень-то верю.
Результат можно было счесть ошибкой, но я не ошибаюсь, так что проверка продолжилась. Тогда я и обнаружил, что на поверхности станции прямо над этим залом тоже произошли кое-какие перемены. В момент получения сигнала было изменение температуры, повышение, но настолько недолгое и незначительное, что компьютер просто зафиксировал его, оповещать о проблеме технический отдел не стал.
Да и не было там настоящей проблемы, я бы тоже счел изменение показателей погрешностью, если бы именно из этой зоны не поступил звук… И если бы не все события, последовавшие за этим.
От размышлений о случившемся меня отвлек голос Миры:
– Ты не носишь с собой оружие. Не ожидала такого от того самого Гюрзы.
Пока я размышлял о случившемся, от личных вещей мы оба избавились. Теперь потенциально зараженными объектами занялась печь, а мы с Мирой направились в стерилизационный душ. Название, кстати, сомнительное, ну да ладно, инженеры станций обычно образно не мыслят.
