В сборник вошли произведения двух всемирно известных американских писателей-фантастов Роберта Хайнлайна и Пола Андерсена
Макс любил это время дня, это время года: урожай уже убран; теперь можно быстро закончить работу по дому и отдохнуть. Отнеся помои свиньям, накормив цыплят и забыв заняться ужином, он по тропинке обогнул амбар и лег на траву. С собой он взял книгу Бонфорта «Космические животные: введение в космическую зоологию», которую стянул из библиотеки графства еще в прошлую субботу, но сейчас он подложил книгу под голову вместо подушки. Голубая сойка сделала несколько замечаний относительно его честности, но, когда он замер, замолчала и она. Сидящая на пне рыжая белка, посмотрела на него подозрительно, а затем принялась вновь закапывать орехи.
Макс не сводил глаз с северо-запада. Ему нравилось это место: отсюда хорошо видны стальные опоры и направляющие кольца кольцевой дороги Чикаго—Спрингфил—Эртпорт, возвышающиеся в расщелине горной гряды справа от него. В самом начале расщелины располагалось направляющее кольцо, гигантский стальной обруч высотой около двадцати футов. В ста футах пара опорных треножников поддерживала еще одно кольцо. Третье, последнее, кольцо, лежащее на опорах высотой более ста футов, находилось к западу от него, там, где гряда круто обрывалась над равниной. Над расщелиной провисала антенна силового кабеля.
Слева от него на дальний склон расщелины поднимались другие направляющие Ч—С–Э. Входное кольцо было больше всех остальных: это позволяло максимально уменьшить отклонение, вызываемое давлением ветра. Этот склон был намного круче; всего одно кольцо поддерживало направляющие дороги перед входом в туннель. Он читал, что на Луне входные кольца были больше остальных, поскольку там никакой ветер не мог вызвать отклонений в баллистике. Когда Макс был еще ребенком, размеры входного кольца были значительно меньше, однако во время непредсказуемого шторма поезд врезался в кольцо, вызвав небывалую катастрофу, в которой погибло более четырехсот человек. Сам он катастрофу не видел, отец не позволил ему болтаться в том районе и после нее (бойня была ужасной), однако шрам от крушения до сих пор виден на левом склоне гряды.
При любом удобном случае он отправлялся смотреть на проносящиеся поезда, вовсе не желая зла его пассажирам; и все же, если здесь суждено быть еще одному крушению, ему не хотелось бы пропустить его. Макс не спускал глаз с расщелины: «Томагавк» мог появиться в любой момент. И вдруг — серебряная вспышка, сверкающий цилиндр с иглообразным носом вырвался из туннеля, молнией проскочил последнее кольцо и на мгновение завис между двумя склонами. Прежде чем блестящий снаряд скрылся во втором туннеле, а Макс успел перевести взгляд, его настиг громовой раскат, пронесшийся над холмами. У Макса перехватило дыхание.
— Парень! — прошептал он. — Парень, о парень!
Необычное зрелище и удар по перепонкам оказали на него примерно одинаковое воздействие. Он слышал, что для пассажиров поезд был бесшумным, поскольку звук отставал, но не был в этом уверен — сам он никогда на поезде не ездил, да и вряд ли он, несущий на плечах бремя заботы о Моу и ферме, когда-либо сможет совершить такую поездку.
Макс сел и раскрыл книгу, держа ее так, чтобы не выпускать из поля зрения юго-западный край неба. Через семь минут после прохода «Томагавка» в ясный вечер можно было увидеть выходящий на орбиту лунный челнок. И хотя это было намного дальше, чем прыжок кольцевого поезда, именно это и было целью его прихода. С поездами было все в порядке, но космические корабли были его любовью, даже такие невзрачные, как лунный челнок.
Едва только он отыскал нужную страницу с описанием разумного, но флегматичного ракообразного с Эпсилон IV, как раздался крик.
— Эй, Макси! Максимилиан!
Он не шевельнулся, храня молчание.
— Макс, я вижу тебя — сейчас же домой, ты слышишь?
Пробурчав что-то про себя, он поднялся на ноги и не спеша спустился по тропинке, оглядываясь через плечо. Моу вернулась, и этим было все сказано: если он только не придет к ней на помощь, она сделает его жизнь невыносимой. Когда она уезжала сегодня утром, ему показалось, что она вернется не раньше ночи. Не то чтобы она сама сказала это, так она никогда не поступала, но он научился определять по любым, даже самым незначительным приметам. Теперь Максу предстояло выслушивать ее жалобы и сплетни, а ему так хотелось почитать, или, что еще хуже, смотреть любимый ею нудный стереовизионный сериал. Макса частенько подмывало расколотить назойливый стереовизор топором. Вряд ли ему когда-нибудь удастся посмотреть интересующие его программы.
Подойдя к дому, он остановился как вкопанный. Он думал, что Моу, как обычно, приехала из Корнера на автобусе, а по лощине шла пешком. Но у крыльца он увидел небольшой спортивный уницикл, а рядом с Моу стоял какой-то человек.
