Наивный постапокалипсис. Через двести лет выживания пришла пора налаживать нормальную жизнь. Людям, выжившим после Вонючего рассвета, живется тяжело. Единственной надеждой на светлое будущее стало «Обещание святого Иеронима»: «Часто спрашивают: — Можно ли рассчитывать, что жизнь со временем наладится, и мы победим все напасти и беды? Отвечаю: — Конечно. Есть две возможности: фантастическая и абсолютно реальная. Фантастическая — мы справимся со своими проблемами сами. Реальная — прилетят небесные покровители и вернут мир, утерянный после Катастрофы и Вонючего рассвета, где мы счастливо заживем в свое удовольствие».Третья книга из серии о Викторе Кларкове. Первая — «Боконист» (1997). Вторая — «Вонючий рассвет» (1998).
Люди стали людьми в тот момент, когда обнаружили, что для них важны вещи, которые не приносят очевидной пользы. Мир немедленно стал очень сложным. Мотивами человеческого существования оставались базовые инстинкты: желание удовлетворить голод, обладать властью, оставить потомство. И вдруг появились другие потребности: ощущение красоты любопытство, желание познать мир.
Вечер получился удачным. Собеседники поговорили о вещах, интересных им обоим. Потребность в общении была удовлетворена. Для полного счастья не хватало лишь последнего штриха, например, обсуждения какой-нибудь изысканной философской притчи из числа тех, что потом будят воображение в течение долгих лет.
— Прекрасно провели время…
— Наши встречи слишком хороши, чтобы заканчивать их простыми словами прощания.
— Согласен, коллега.
— Не могли бы вы указать самую, по вашему мнению, серьезную ошибку в моих рассуждениях, касающихся человеческих возможностей. Если такая существует. Не исключено, что мне захочется возразить, а это означает, что я буду с нетерпением ожидать следующую встречу. К тому же, обмен мнениями — это самый простой способ обнаружить важные расхождения в наших системах мировоззрений. Мы же должны их преодолевать? Не правда ли?
— Не хотел бы показаться грубым и несправедливым, но, по-моему, ваша оценка духовного развития людей слишком надумана, чтобы ее можно было всерьез обсуждать. Проще говоря, никогда не слышал более дурацкой и обидной для людей концепции. Вы, наверное, обратили внимание на то, что я никогда не позволял себе открыто критиковать ваши взгляды. Не потому, что они близки мне, вовсе нет, они представляются настолько бессмысленными и беспомощными, что я считаю само упоминание о них неуместным, тем более обсуждение их странностей. Конечно, мы могли бы поговорить о ваших заблуждениях, однако подобные разговоры могут создать впечатление, что ваши взгляды обладают неким подобием смысла, которого там нет и в помине. Вам может прийти в голову, что я готов критиковать их, а это конечно не так. Не хотелось, чтобы вы подумали, будто я способен поддерживать ложные и вредные взгляды. Не обижайтесь, но между нами не должно быть недопонимания.
— Вот как… Но что конкретно в моих теоретических рассуждениях вызвало у вас столь яркое неприятие? Человечество еще не готово к эволюционному скачку — ничего другого я не утверждаю. Требуется скрупулезный подготовительный труд, чрезвычайно высокая социальная мотивировка, чтобы духовный взлет стал возможным. Короче говоря, по моему мнению, поддержанному целым рядом заслуживающих доверия специалистов, к успеху может привести только принадлежность к религиозной общине, имеющей многовековые традиции. Естественно, лишь при условии бережного отношения к духовному опыту множества объединенных единой верой людей и фанатичного следования незыблемым правилам. Разве вы не согласны?
— Конечно, нет!
— Но почему?
— Это не соответствует действительности.
— И вы можете привести пример, опровергающий мою стройную концепцию?
— Нет ничего проще.
— Вот как… Звучит обидно…
— Ерунда. Духовное развитие — дело индивидуальное. Чтобы не быть голословным, напомню о судьбе человека, который, согласно вашим представлениям, не должен был иметь никаких надежд на успех, однако сумел совершить пресловутый эволюционный скачок благодаря странному стечению обстоятельств и личным качествам.
— Я знаю его?
— Думаю, что знаете. Это Андрей.
— Андрей?!
— Мне казалось, что его история известна всем.
— Попрошу исключить меня из общего списка. Должен заявить, что сплетнями не интересуюсь.
— Однако, гипотезы строите…
— Не желаю выслушивать язвительные замечания в свой адрес. Впрочем, если история неведомого мне пока Андрея поможет прийти к согласию в придуманном вами теоретическом споре — расскажите ее. И избавьте меня, наконец, от своей невозможной иронии!
— Готов пойти навстречу. Как известно, после событий 1997 года представления о природе Мироздания были пересмотрены самым решительным образом.
— Вы имеете в виду события, связанные с Вонючим рассветом? Неожиданная с точки зрения серьезной науки экологическая катастрофа привела к пониманию того, что каждого человека ожидает персональный конец света?
— Совершенно верно. Но надо помнить, что за год до катастрофы Виктору Кларкову удалось самостоятельно реализовать нуль-транспортировку. Выдающееся, кстати, достижение, которое само по себе опровергает вашу гипотезу об обязательности многовековых традиций. Индивидуалисты такие непредсказуемые.
