После это он минут десять пытался с важным видом читать новые листки, обнаруженные на раскопках, но в присутствии Айрис у него это плохо получалось. Наконец, он не выдерживал и отодвинул листки на край стола.
— Все, на сегодня я закончил.
— Прекрасно! — Айрис перенесла табурет ближе к рабочему столу Андрея. — А теперь расскажи что-нибудь интересное о прежней жизни.
Конечно, Андрей подготовился заранее. Но на этот раз рассказ о прежнем мире показался Айрис абсолютно неправдоподобным. Например, упоминание о том, что люди раньше любили летать на тяжеленных железных громадинах, так называемых самолетах — это больше походило на предутренние сны или безответственные выдумки безумных сочинителей — привлекательно, но кто же в это поверит. Или упоминание о чудовищных постройках, в которых, как утверждалось в рукописях, были вынуждены проживать люди. Кому могла прийти в голову мысль затаскивать избы друг на друга? Да с таким упорством, чтобы на это дело пошли все до единого дома в деревне — сто штук! Это уже точно — ночной кошмар.
Айрис представила, что она живет на самом верху такого дома, а под нею — еще девяносто девять семей! Ужас! Рано или поздно все равно забудешь, что живешь на небе, и, как-нибудь спросонья, когда захочешь ночью прогуляться да на небо поглядеть, обязательно сделаешь неосторожный шаг — а под ногами твоими разверзнется пропасть… Не могли прежние люди так жить.
Как было бы здорово, если бы она могла просто посмеяться над этими рассказами! Не обращать на них внимания, отмахнуться как от бессмысленного бреда. Но она чувствовала, что за всей этой историей скрывается что-то важное для судьбы Монастыря. Или его слава, или гибель. Айрис не имела права ошибиться.
Но разве такой вопрос решишь, если потеряно самое главное ее качество — объективность. Айрис вынуждена была признаться, что испытывает к этому парню из библиотеки явную симпатию. Андрей ей нравился. Что тут поделаешь! А потому она оказалась не способной здраво оценивать истинную ценность его рассказов. Может быть, она думает о прежнем мире только потому, что о нем рассказывает он, и потому придает старым легендам большее значение, чем они того заслуживают. Это было неприятное открытие.
Смешной д’Иванов нагадал ей, что всю свою жизнь — кстати, долгую и счастливую — она проведет со своим любимым человеком. Кто он — осталось загадкой. Это мог быть магистр Захарий. Влюбленность давно уже мешает ему сосредоточиться на руководстве Монастырем. Если бы она ответила на его чувства, то это, несомненно, помогло бы магистру с большим рвением заниматься своими служебными обязанностями… Стоп. Это совсем не так. Магистрам, как известно, запрещено жениться, а потому их связь окончательно погубила бы Монастырь. Слишком большое значение приобрели бы их личные отношения, к тому же столь явное пренебрежение правилами, установленными самим святым Иеронимом, обязательно вызвало всеобщее осуждение. Можно ли в такой ситуации рассчитывать на счастливую семейную жизнь?
До знакомства с Андреем Айрис никогда всерьез не задумывалась о возможном избраннике. Неужели она влюбилась в этого странного парня? Нет, не может быть. Айрис улыбнулась. Ее симпатия к нему явно другого сорта. Невозможно объяснить, что это за чувство, но, конечно, не любовь. Так заботливые сестры относятся к своим младшим братьям. Может ли Андрей стать для нее единственным мужчиной? Нет, это невозможно. Только надежным другом, который всегда придет на помощь. Она засмеялась. Но помощь, скорее всего, понадобится ему. Как известно, астрономы плохие бойцы.
Других кандидатов на место будущего мужа Айрис не видела. И откуда они вдруг появятся — было непонятно. Из Замка кто-нибудь? Чушь! Исключено! Скорее уж из прежнего мира. Об этом Айрис подумала совершенно случайно. Она не смогла бы внятно объяснить, как прежний человек сможет добраться до Монастыря, и как выглядит, и чем отличается от монастырских. Но едва мысль о мужчине из прежней жизни пришла к ней, Айрис стало ясно, что так оно, в конце концов, и случится. Словно открылось ей предначертание из книги Судьбы. Она почувствовала, что этого не миновать и смирилась. Поиски прежних людей стали для нее личным делом.
Магистр Захарий, конечно, заметил, что в последнее время его возлюбленная Айрис изменилась. Времена, когда он мог заговорить с ней о чем-то, не связанном с судьбой Монастыря, ушли навсегда. Увы. Растаяли, как прошлогодний снег… Непонятно почему, но она стала с ним еще холоднее и отстраненней, чем обычно. Нет, сравнение со снегом было неудачным. Любому известно, зима обязательно возвратится, когда закончится годовой круг. А вот рассчитывать на то, что Айрис захочет стать его женщиной, не приходится… И через год, и через два.
