Городское фэнтези, любовный роман, капельку детектив, приправленный эротичной перчинкой и залитый сладким сиропчиком. Если вас это не смущает, то добро пожаловать в наш астрал, где вас встретят строптивые и сексуальные ведьмочки, нахальные и предприимчивые ведьмаки, завистливые и коварные недоброжелатели и конечно же милые котики!
Голова…
Простонав, попыталась приоткрыть глаза, но мозг был категорически против.
Подняла руки… точнее попробовала поднять. Что за… Что за черт?
Они оказались скованны за спиной. Скованны?!
Глаза открылись моментально.
Я в наручниках?!
Пошевелила руками уже аккуратнее и меня прошиб холодный пот — руки были связаны либо в наручниках. Причем не так давно — затечь они не успели.
Испуганный взгляд заметался по небольшой комнате, в которой были лишь голая я под тонким одеялом и кровать, на которой я лежала. Окно далеко и из-за плотного белоснежного тюля и почти задернутых шоколадных штор не разобрать, что снаружи.
Белый потолок, на потолке плоская люстра, на стенах бежевые обои без рисунка, на полу, насколько мне видно, линолеум с рисунком "под паркет", огромная двуспальная кровать и я.
— Проснулась? — в комнату вошел смутно знакомый мужчина.
Кажется… Да, кажется, это именно с ним я вчера познакомилась и позволила себя "склеить" на новогоднем корпоративе.
Но почему, черт возьми, я в наручниках?!
Моментально надумав себе всё самое жуткое, я немного заторможенно кивнула, когда мужчина присел на край кровати. Ничего особенного: лет тридцати, не слишком высок, худощав, с утра небрит и темные волосы средней длины растрепаны. Одет в тёмные брюки и голубую рубашку с закатанными до локтя рукавами и тремя расстёгнутыми верхними пуговками. Довольно симпатичен, но серые глаза смотрят напряженно, словно это не я в наручниках, а он.
— Адекватности прибавилось?
Вопрос застал меня врасплох, и я озадаченно сморгнула. Адекватности?
— В смысле? — во рту было настолько сухо и гадко, что я сразу поняла: его величество сушняк и ее высочество похмелье меня не миновали.
И в голове тоже что-то резко прострельнуло…
— А попить можно?
— Можно, — мужчина (Хоть убей не помню, как его зовут! Это ж надо было так напиться! Докатилась!) с легкой усмешкой кивнул. — Драться больше не будешь?
— Я? — сначала я возмутилась громко, но после того, как этот резкий звук набатным звоном откликнулся в моей больной головушке, продолжила уже свистящим изумленным шепотом. — Я дралась? С ума сошел? Я не умею драться! Кстати, ты кто?
— То есть вот так, да? — кажется то, что я не помнила его имени, разозлило собеседника намного больше, чем то, что я якобы его била.
— Ну… — сообразив, что лучше не предъявлять претензий, пока руки не свободны, попыталась сесть…
Но голова снова заявила, что против каких-либо движений в принципе, и пришлось замереть, а затем и вовсе закрыть глаза, чтобы унять взбесившиеся фиолетовые круги, моментально затанцевавшие перед глазами при попытке сменить положение тела.
— Меня сейчас стошнит…
— Не стоит, — отрезав так категорично, словно этого было достаточно, чтобы унять мою тошноту, мужчина неожиданно положил ладонь мне на шею и, о чудо, мне моментально полегчало. — Превосходно. Итак, начнем сначала. Адекватности прибавилось?
— Да я вообще само смирение, — реальность начала походить на бред, а из груди вырвался истеричный смешок. — Ты кто?
— Это ты сейчас так тонко издеваешься?
И снова в его голосе проскользнула злость.
Приоткрыла глаз, скорчила умильную рожицу (хотелось бы думать) и ответила самым честным тоном, каким только могла, больше всего надеясь, что меня сейчас не убьют и не изнасилуют за правду:
— Нет. Не издеваюсь. Просто я тебя не помню. Корпоратив помню. Тебя не помню. А можно мне домой?
— Нет.
Просительную улыбку с лица как ветром сдуло.
— Нет?
— Нет.
— А… А почему? — голос дрогнул.
Страх липкими пальцами прошелся по позвоночнику, заставляя сжаться под изучающим мужским взглядом.
Какого черта?! Что ему от меня надо?!
Брюнет склонился, и неожиданно мягко, но со знанием дела провел пальцами по щеке, откинул мои волосы назад, затем вернулся к подбородку, расположил подушечку большого пальца на губе и немного надавил.
За эти несколько секунд я успела мысленно составить завещание, попрощаться с жизнью, а затем решиться на безумие — сопротивляться извращенцу до последнего.
Вот только как бы я себя ни уговаривала хотя бы пнуть того, кто явно собрался воспользоваться моим положением, я не могла двинуть ни пальцем.
Да что там пальцем! Коленом его в пах!
Мозг уже вопил, внутри всё сжалось в тугую пружину, а тело как лежало, закаменевшее, так и продолжало лежать.
А вот брюнет не бездействовал…
Он полулежал уже ближе, облокотившись на одну руку, а второй путешествуя по моему телу. Одеяло спускалось всё ниже, обнажая неприглядную реальность и то, что на мне не было даже трусиков, рука становилась всё смелее, поглаживая уже не только плечо и шею, но и грудь, бедро и даже…
Не выдержала. Зажмурилась. Было стыдно, горько, страшно… И… И снова стыдно.
Но судя по тому, что я замирала каждый раз, когда его пальцы останавливались хотя бы на мгновение, мне было не так уж и страшно.
Мне было… Желанно?
Дикая мысль заставила распахнуть глаза и обескуражено уставиться на мужчину, который не спешил пользоваться преимуществом. Вместо того, чтобы насладиться моментом и сделать со мной всё, что хотелось бы ему самому, он ласкал меня медленно, с чувством, толком и расстановкой.
