Возможно, она сказала «прости»… или «прощай»…
Дверь закрылась за Никки, отрезав от его души кусок размером в сердце.
Экран стал безнадёжно серым, а мир – необратимо чёрным.
Всё кончилось.
Боль навалилась на Джерри с новой, невиданной и нестерпимой силой. Ослепнув от неё, он рухнул на колени. Правая рука, в инстинктивном поиске опоры, попала в открытую сумку и задела пузырёк – подарок Моны, который сразу отреагировал:
– Мгновенный сон с лучшими воспоминаниями жизни! Переживите радостные моменты ещё раз!
Джерри, не раздумывая, вытряхнул пузырёк в рот и залил шипящей ледяной жидкостью из валяющейся под ногами бутыли.
Струя холода ударила в разломанное сердце и заморозила его. Юноша судорожно схватился за грудь. Его глаза утратили лихорадочный блеск, остановились на угасающем пламени камина и почернели. Бутылка с водой покатилась прочь, выбулькивая содержимое на темнеющий ворс светлого ковра. Пузырёк отлетел в другую сторону, тревожно пища:
– Смертельная доза! Вызывайте доктора! Смертельная доза! Безвыходный сон! Безвыходный!
Юноша медленно упал набок возле камина. Его рука обессиленно откинулась в сторону, и ладонь разжалась.
Из неё выпал золотой кристалл с оборванной нитью. Блеснув в последний раз, он погас в каминном пепле.
Могучий удар грома, прорвавшийся от близкой грозы, сотряс дом до основания. Но Джерри уже ничего не слышал: улыбаясь, он погружался в сон без дна.
У него не было другого выхода.
Его грудь больше не болела. Джерри снова видел Никки – и был счастлив.
Голова не гудела, а выла. На грудную клетку наступил свинцовый башмак, и обиженное сердце трепыхалось, захлёбываясь тягучей, неповоротливой кровью. Ртутно-тяжёлый воздух прижимал плечи, больно стекал по рукам вниз.
Никки открыла люк. В катер вошли солнце и едкий дым сгоревшей травы. Последнее, что запомнила Никки перед посадкой на крошечную полянку, – это свои побелевшие ладони, вцепившиеся в штурвал. Потом перегрузка втоптала её в беспамятство.
Надо было полностью доверить управление Робби, но Маугли казалось, что он делает всё слишком медленно. Впрочем, судя про продолжительности и частоте отключений сознания пилота-человека, половину пути рулил именно компьютер.
Никки вывалилась из люка и поспешила изо всех сил к дому, стоящему на возвышении. Но ноги не могли быстро идти, и какой-то непонятный ужас наваливался на девушку при приближении к безмолвному бревенчатому дому.
– Никакой активности не улавливаю, – сказал сверхчувствительный Робби.
Еле удерживая сердце и дыхание, Никки взбежала по лестнице.
Дом, не возражая, впустил её.
С порога девушка сразу увидела Джерри.
Он лежал на ковре, подломив под себя руку. На белом лице застыла улыбка. Чёрные глаза юноши были открыты, сухи и мертвы.
– Никого нет дома, – тихо сказал испуганный домашний гном.
И Никки закричала. Бесцельно и бесполезно.
