Сны были радостными – не обманул пузырёк! События сонного измерения путались в голове и во времени, и вот раздалась колыбельная песня на певучем языке. Её пела Маугли, усыпляя Джерри перед экзаменом. Никкина ладошка скользнула по его лицу и остановилась на губах. Юноша поцеловал эту ласковую ладонь так нежно, как только смог, и – о, чудо! – ей понравилось, и она задержалась. Даже погладила его по щеке. Какой хороший сон! К первой ладони присоединилась вторая, они обняли голову Джерри, а его губы почувствовали поцелуй. Чудесный сон!
– Просыпайся, Джерри, просыпайся! – тревожно сказал Никкин голос.
Этого в реальности не было. Просыпаться от такого сна? Пузырёк всё напутал. Юноша попробовал открыть глаза. Но веки были непослушны, а глаза шершавы. Что-то укололо его в запястье и, кажется, не в первый раз. Наконец, глаза подчинились хозяину. Но яркий свет слепил Джерри, и юноша никак не мог разобрать, откуда слышен голос, так похожий на Никкин. Наконец, картинка проявилась, в ней появился вектор верха и низа.
Джерри нашёл себя лежащим на ковре перед погасшим камином. Солнце заглядывало в высокие треугольные окна. А рядом с Джерри – он не поверил глазам – стояла на коленях… его Никки.
«Это галлюцинация! – подумал Джерри. – Как хорошо! Я увижу не только старые сны, но и что-нибудь новое».
– Ты мне снишься… я очень рад, – пробормотал Джерри.
– Не дури, Джерри, я не сон, – с обеспокоенной нежностью сказала Никки. – Я только что прилетела. Помнишь, ты рассказывал о поляне возле дома, где можно привязать дирижабль? Я туда и приземлила шаттл. Извини – трава там здорово сгорела.
«Сон с такими техническими деталями?» – удивился юноша.
– Ты правильно сделала, – легко согласился он. В его голове ещё бродил снотворный туман. – А я видел твою свадьбу. Ты была очень красивая! И платье замечательное… Тебя так долго показывали… Я так был этому рад…
Лицо Никки странно искривилось, и на глазах появились слёзы.
– Ты плачешь? – вяло удивился Джерри. – Ты же никогда не плакала раньше! А вид у тебя усталый, и под глазами синяки… И кровь на лице… вот тут…
– Я плачу, представляя, что могла немного опоздать… А синяки у меня из-за того, что я летела к тебе, такому обормоту, на многократной перегрузке и полдороги лежала в обмороке, а Робби сам разбирался с диспетчерами… – И Никки вовсю разрыдалась.
И превратилась из королевы в обычную девчонку.
В голове у Джерри что-то щёлкнуло и стало проясняться. Он приподнялся на локте и медленно, боясь, как никогда в жизни, прикоснулся к мокрому лицу Никки.
ОНА НЕ БЫЛА СНОМ!
– Почему ты здесь, ты же вышла замуж за принца Айвана… – пробормотал ничего не соображающий Джерри.
– Ты ничего не понимаешь, дурацкая твоя голова! – ревела Никки. – Это был ПОЛИТИЧЕСКИЙ брак! Если бы ты не уехал из Колледжа неизвестно куда, то давно бы об этом узнал.
– А как же ребёнок?
– О боги, до чего же ты тупица! Для рождения ребёнка давно не нужен ни секс, ни беременность! Старшей девочке уже десять часов, инициализация прошла в тихой семейной обстановке.
– Старшей? – слова с трудом проникали в ошарашенного Джерри. – Есть ещё и младшая?
– Не младшая, а младший. Мальчик! Его ещё нет, но он обязательно будет… И он вырастет не в искусственной колыбели… Я сама…
Никки впала в такие сильные рыдания, что слова едва различались среди слёз. Джерри с трудом приподнялся и обнял девушку за трясущиеся плечи.
– Королева, не реви!
Но Никки продолжала лихорадочно говорить:
– Если ты захочешь… после всего, что… прости… прости… у меня не было выбора… Он будет нашим с тобой сыном…
Глаза Джерри стали просто сумасшедшими.
– НАШИМ сыном?
– Ты же говорил, что не поверишь моим словам… Он убедит тебя… будет кричать о моих чувствах и пачкать пелёнки… он не возглавит династию… официальной наследницей… старшая Сюзан, но будет счастлив… если мы что-нибудь для этого сделаем…
Такого потока новостей мозг Джерри переварить не мог.
– Ты… прилетела и… останешься со мной?
– Да, если ты не рассердишься и не прогонишь меня…
Джерри, безотрывно смотря в её встревоженное, непривычно заплаканное лицо и задыхаясь от переполнявших чувств, отрицательно покачал головой:
– Сердиться? Если я не умру сейчас от разрыва сердца, то стану самым счастливым из людей…
– Я тебе умру… – одновременно сердитым и плачущим голосом сказала Никки и сняла уже ненужную аптечку с запястья Джерри.
И они, наконец, обнялись как следует.
Потом, по совету Робби, девушка повела Джерри под горячий душ и сама бесцеремонно раздела, всё ещё плача и причитая. А он никак не мог прийти в себя и осознать, что это правда – его Никки рядом с ним, и что будет дальше, он не знает, но сейчас она здесь и жестоко трёт мочалкой его худые грязные рёбра, и всё время капает слезами…
– Какая ты стала плакса! – удивлённо сказал Джерри. Его язык ворочался медленнее обычного, и речь была невнятной.
– Да, вот – прорвало! – всхлипнула Никки. – Довёл девушку до истерики! Ты – жуткий тип, Джеральд Уолкер!
– Просто сволочь! – согласился жуткий тип Джеральд Уолкер.
Никки закутала всё ещё слабого Джерри в махровый бордовый халат и усадила на балконе в шезлонг. Пока юноша приходил в себя, щурясь на яркое солнце, она сумела с помощью приветливого домашнего гнома приготовить кофе с печеньем, накрыла маленький столик возле Джерри и сама села в соседний шезлонг.
– Извини, я слабый человек – совсем не могу жить без тебя, – тихо сказал ей Джерри.
– А тебе это и не удастся, – убеждённо ответила она. – Куда бы ты ни спрятался, я всё равно тебя найду…
Он ласково дотронулся до её руки. Любое прикосновение к ней было счастьем, тем пронзительней, чем немыслимей оно было ещё вчера.
Они пили кофе и изредка говорили о каких-то пустяках, а чаще просто молча смотрели друг на друга, и слова были совсем не важны. Земное солнце стремительно катилось по небу – не сравнить с плавной степенностью лунного дня – и тени высоких деревьев стрелками солнечных часов меряли просторную веранду. Озабоченные чёрные шмели ссорились за невидимые границы. К оконному стеклу примчалась гудящая колибри, нацелила длинный нос на своё отражение: «Ах, хороша!» и фыркнула по срочным делам.
Вчерашняя гроза прошла ночным ливнем. Лес был свежевымыт и источал столько травяных, лиственных и цветочных запахов, что сразу было понятно – он хочет понравиться гостье.
– Вот она какая, Земля, – восхищённо сказала девушка.
Голубое небо было невероятно просторным и глубоким. Ослепительные облака плыли по горячей синеве, путаясь в зелёных ветках.
Зашелестело и хрустнуло. Никки посмотрела с балкона вниз. Стройная олениха и двое уже больших оленят шли по полянке, но, заметив девушку, застыли и в шесть глаз уставились на неё, насторожив чуткие треугольные уши.
– Олени! – воскликнула Никки.
– Познакомься с аборигенами, – добродушно сказал Джерри. – Им наша лужайка очень нравится, и они всё время на ней пасутся.
К вечеру Джерри отдохнул, выпил четыре чашки кофе и почувствовал себя настолько лучше, что, как хозяин, взялся приготовить для них обед. Никки посмотрела на его неловкие усилия и сказала:
– Замороженным продуктам из этого холодильника – четыре года. Ты думаешь, что мы будем есть на нашей свадьбе мамонтятину?
– На какой нашей свадьбе? – изумился Джерри.
– Ах вот как! – крикнула Никки, упёрши руки в бока. – Так ты отказываешься на мне жениться? В Рождество клялся жизнью, на необитаемый остров обещал взять. Обманщик! А я, дура, летела сюда сломя голову…
– Нет, нет, – сказал Джерри, улыбаясь впервые за последний месяц, – я готов жениться хоть сейчас, но ты вроде бы уже вышла замуж вчера?
– То была официальная свадьба, а эта будет
– Здесь, вдвоём? – удивился Джерри, поняв, что Никки говорит всерьёз.
– Тебе нужна я или торжественная церемония?
– Ты! – категорически выбрал он.
– Тогда найди себе подходящий костюм, а я распоряжусь насчёт еды.
– А у тебя уже есть платье? – спросил Джерри, глядя на девушку, одетую в брюки и тонкий свитер.
– Неужели ты думаешь, что я полечу на свою
Джерри со снова зазвеневшей головой произвёл раскопки в одёжной кладовке и нашёл новый отцовский смокинг. Померил, и костюм оказался впору, разве немного просторен. «Оказывается, я уже ростом с отца, – удивлённо подумал юноша, глядя в большое зеркало, – а он всю жизнь казался мне большущим и могучим…»
– Отлично! – сказала Никки, увидев преображённого Джерри в смокинге и бабочке. – Ты даже красивее, чем я думала!
Он же не мог отвести от неё глаз. Никки оделась в короткое изящное платье из хрустальных нитей, похожих на её волосы. Никаких украшений на девушке не было, но в колеблющемся свете десятков свечей, стоящих, где только можно – на полу, на столе и каминной полке, – Никки сама сверкала, как драгоценный камень.
– Ты великолепна! – искренне сказал Джерри, взяв девушку за руку.
Стол был уже накрыт. Бутылка французского шампанского высилась возле горящего подсвечника, а вокруг стояли блюда с копчёной форелью, ломтями жареного мяса, свежими фруктами и прочими деликатесами.
Посмотрев на стол, Джерри понял, что Никки заказала всё это по т-фону и, судя по скорости, – вертолётом. И ещё он понял, что не видел настоящей еды лет сто.
– Я не дам тебе есть, – сказала угрожающе Никки, – пока ты не поклянёшься самой ужасной клятвой, что больше не бросишь меня!
И Джерри поклялся самой ужасной клятвой, что никогда больше не расстанется со своим Леопардом.
Никки в ответ торжественно поклялась, что никому не отдаст своего верного Льва – пусть эти «кто-то» даже не надеются.
Крепко поцеловались они в честь этого события, и во всех вселенных не заключалось ещё более прочного и священного союза. И не гром грянул в его честь, а величественная баховская мелодия сотрясла окружающие горы органной мощью.
Пробка улетела в высокий потолок и не вернулась. Шампанское ударило в бокалы и в две юные головы.
Джерри усадил Никки за стол и сел сам. Грудь его дышала легко, и ел он с отменным аппетитом, вскидывая на Никки глаза каждые две секунды. Пока это было максимально возможное время
– Где ты жил? – спросила она. – Тебя безуспешно искала сотня людей.
– На острове Ассатиг, – сказал Джерри, – в палатке между дюнами. Я видел в среднем двух человек в неделю.
– Оживлённое место! – сказала Никки.
– Угу, – согласился Джерри. – Но в более безлюдном кусались мерзкие мухи. А как ты узнала, что я вернулся сюда? – Он махнул рукой вокруг.
– За домом наблюдали со спутника. Ни автомобилей, ни вертолётов не было, но вечером камеры засекли включение света, а потом отблески разожжённого огня. Об этом мне сообщили в разгар церемонии. Когда замковая дверь закрылась, и журналисты уже не могли видеть меня, я рванула к себе в комнату, переоделась и помчалась на стартовую площадку – у Шихиных есть свой ракетодром.
– А как же Айван? – спросил Джерри, вспомнив про жениха.
– Айван был очень недоволен формальностью нашего брака, – вздохнула Никки.
– Я его понимаю, – вошёл в положение Айвана благородный Джерри.
– Он применял даже запрещённые приёмы…
– Какие?
– Ну… разные.
– Как же он согласился на… такой вариант?
– У него не было выбора, – жёстко сказала Никки. – Почему только мы с тобой должны платить по общему счёту?
– А если бы тебе нужно было решительно выбрать между мной и союзом с Северными? – спросил Джерри.
– Джерри, ты не должен задавать мне подобные вопросы, – нахмурилась Никки, – потому что я не знаю на них ответов, и даже думать не хочу о такой паршивой ситуации. И имею право на это – ведь я нашла выход… Может быть, у него есть острые углы, но он бесконечно лучше других вариантов.
– Бесконечно! – согласился Джерри, глядя на Никки, сидящую рядом. – Прости за этот вопрос. Я просто никак не могу понять, как тебе удалось всё устроить?
– Ты знаешь из социомоделирования, что ГравиКуба и списка-307 оказалось недостаточно для победы. Мир качается сейчас в опасном, неустойчивом равновесии, и единственный шанс на победу над Южными заключается в прочном союзе Северных и династии Гринвич. Последние месяцы я большую часть времени тратила на эту проблему. Специальное моделирование, которое сделал Робби, доказывало, что только мой брак с Айваном или Стефаном может обеспечить нужную прочность договора с Северными. Я целыми днями бродила среди неумолимых гор в пространстве оптимальных решений, но ни одной лазейки, ни одного самого узкого ущелья не находила. С тобой советоваться было нельзя – Робби сразу предсказал твою опасную реакцию самопожертвования… ты не стал бы хитрить ради себя, рискуя всем миром…
Девушка положила руку на его тёмно-загорелое худое запястье и тихо сжала его.
– И вот я искала, искала решение, спасающее мир от общей беды, но приходила лишь к неизбежности личной драмы. Компьютер доказал необходимость нашего разрыва как неопровержимую математическую теорему. Но я никак не могла согласиться с теорией нашей личной катастрофы. В выборе – потерять любимого человека или погубить весь мир – мне оба варианта не нравились. А если оба варианта тебе не нравятся – то нужно искать третий. Но я его никак не могла найти. События толкали меня в спину: когда я приехала в замок, Айван сделал мне официальное предложение… Я согласилась, понимая, что этот брак – необходимое условие решения, но сразу оговорила, что нам многое нужно продумать, прежде чем объявить об этом союзе… К сожалению, какой-то мерзавец продал новость газетам. Ты исчез в тот же день, я не застала тебя на какие-то минуты… Но мне тогда нечем тебя было обрадовать – лишь через несколько дней мы с Шихиными выработали соглашение, согласно которому брак должен быть политическим и формальным, хотя ребёнок, конечно, реальным. Такое уже случалось в истории династий… Айван и я сохраняли право на личную независимую жизнь, скрытую от публики до тех пор, пока союз Северных не станет реальностью.
Джерри не сводил глаз со своей Никки. Он смотрел, слушал, ощущал её теплую руку – он впитывал присутствие Маугли, как потрескавшаяся земля – дождь.
– Я искала тебя везде. Айван помог и подключил к поиску службу безопасности Шихиных, но твои следы потерялись в Ричмонде. С тех пор ты не пользовался ни одной кредитной картой, твой т-фон был вне связи, ты ни разу не посещал мест, где стоят видеокамеры. Я начала думать, что ты умер… потом стала надеяться, что тебя похитили спецслужбы Южных… Когда я услышала, что ты нашёлся, то…
Девушка закрыла лицо руками.
– Я стал земным робинзоном, который издали смотрит на любимую Луну…
Джерри ласково взял её руки и отвёл их от лица девушки:
– Не прячься, я должен видеть тебя…
На лаптопе Джерри, который включился в домашнюю сеть, раздался настойчивый зуммер. Юноша ни с кем не хотел говорить, но это было письмо. От Айвана!
Джерри кивнул, и на экране появился принц Шихин.
Он старался выглядеть бодрым, но был далеко не таким беззаботным, каким помнил его Джерри.
– Джерри, здравствуй! Спорю, что Никки рядом, поэтому привет и ей. Ты должен знать, что я сделал всё, чтобы Никки стала мне настоящей женой, но потерпел поражение. Она твёрже стали – у меня не было шансов победить её упрямство. Я многое бы отдал, чтобы за меня так кто-нибудь боролся – против всех людей и всех расчётов! Ставя на кон свою жизнь и весь мир. Джерри, не держи на меня зла, что не ты сегодня держал Никки за руку. И я прощаю тебя за то, что Никки не станет по-настоящему моей королевой… Джерри, я бы поменялся с тобой местами, но это невозможно. Каждый из нас заплатил немалую цену за союз Северных и общее будущее. Кусок моего сердца тоже лежит на общих весах. Я чувствую горькую гордость за свою плату. Зато у меня будет чудесная дочь – принцесса Сюзан, я уже не могу дождаться её появления на свет. В ней моя кровь, в ней моя жизнь. Мы трое связаны очень странно, но прочно… Мы больше, чем друзья, и нам многое предстоит сделать вместе. Мы с Никки иногда должны будем участвовать в королевских церемониях, надеюсь, ты будешь её отпускать, не ревнуя. Будьте счастливы, ребята, по-настоящему, без всякой дурацкой политики! – сказал Айван, и экран погас.
– Айван – очень хороший человек, – вздохнула Никки.
– Я не думаю, что я достоин всех этих усилий. Ты рисковала и рискуешь так многим…
– Это была борьба не за тебя, а за нас. Ведь я люблю тебя, – просто сказала королева. – И я знала, что ты умрёшь без меня. Можно ли надеяться спасти мир, сознательно бросив жизнь человека под колёса будущего? Вопреки математике, я сердцем чувствовала, что это было бы плохое начало!
Джерри налил ещё шампанского.
– Давай выпьем за нашего будущего сына, – сказал Джерри. И они хрустально прозвенели бокалами и глотнули колючей холодной влаги.
– Как ты его назовёшь? – спросила Никки.
– Предлагаю назвать его вместе, – сказал Джерри, – ведь он –
– Замечательно, – сказала Никки, улыбнувшись, – согласна! Михаэль, Майкл, Майк… Сюзан – это ведь тоже в честь моей мамы. Мне кажется, это как-то возвращает их
– Да, у меня были латентные гены диабета и ещё чего-то малоприятного… – забеспокоился Джерри, – как избавить Майкла от них?
Никки молча достала откуда-то широкий браслет с плоским полированными камнем и сказала:
– Будет небольшой укол.
И приложила браслет к Джерриной руке. Юноша на самом деле почувствовал, как остриё иглы прокалывает кожу.
– Что это за колючая штука?
Никки приложила браслет и к себе, слегка поморщилась и сказала:
– Помнишь студента-биолога, который стоял четвёртым в списке-307?
– Да.
– Он в студенческом сборнике опубликовал принцип генетического резонатора, который может управлять движением хромосом и соединением генов в ДНК с помощью излучения определённых частот. Никто не воспринял всерьёз эту идею, но именно из-за неё этот парень попал в список ключевых персон мира. Его родители работали на Южных, и мне долго пришлось склонять его к сотрудничеству. Когда он согласился, мы мгновенно набрали целую команду генетиков и физиков. Ты видишь перед собой один из первых образцов генорезонатора. Сейчас он проходит клинические испытания на добровольцах, а мы – те самые добровольцы и есть.
– И на что же мы добровольно согласились?
– Он анализирует наши с тобой ДНК и подбирает нужные для их контроля частоты резонансных излучений. Вот он закончил работу…
На плоском камне, оказавшемся миниэкраном, высветились какие-то строки. Никки поколдовала и превратила картинку с экрана в крупное голоизображение.
– Зададим пол: мальчик… Мы можем выбрать для Майкла наилучшую комбинацию из двух наших генотипов. Анализатор нашёл триста пятьдесят генов, которые не стоит ему передавать в любом случае. В остальном мы вольны выбирать. Но у меня есть просьба…
– Какая? – Джерри несколько смущённо наблюдал за манипуляциями Никки.
– Я хочу, чтобы он был внешне похож на тебя, – твёрдо заявила Никки.
– А нас не будут путать? – спросил растерявшийся Джерри.
– Ну, ты даёшь! – фыркнула Ники. – Ты будешь старше его на столько лет!
– Верно, – смутился юноша и кивнул. – Согласен… если ты просишь.
– Поверь моему женскому мнению – лучшего варианта мужской внешности нам среди наших генов не найти.
Джерри промолчал.
– Теперь зададим оптимум по интеллекту и времени жизни… – Никки говорила и быстро нажимала кнопки на браслете. Потом всмотрелась в голограмму.
– Смотри, прибор выдал два возможных варианта интеллекта и продолжительности жизни Майкла: в одном варианте потенциальный IQ будет около ста шестидесяти, а вероятное время жизни – ух ты! – сто пятьдесят лет!
– А в другом? – заинтересованно спросил Джерри.
– Во втором варианте потенциальный IQ прыгает до двухсот, зато время жизни снижается до ста тридцати лет. Невероятно высокий IQ!
– Хм, но на двадцать лет меньше жить… Как трудно выбрать, не спрашивая его самого – что бы он предпочёл…
– Да, спросить его нельзя…
– Тебе не кажется это странным – рассчитывать жизнь своего будущего ребёнка, играть роль бога для него. Не лучше ли доверить всё природе и судьбе?
– Во Вселенной нет такой глупости, как судьба. Если мы не научимся быть расчётливыми, то не выживем. Но расчётливость – это не бесчувственность. Иначе бы меня бы здесь не было.
– Думаю, нужно выбрать вариант двести-сто тридцать. Интеллект важнее.
– Согласна! – Никки нажала кнопку на резонаторе. – Решено! У Майкла будет пятьдесят семь процентов твоих генов, сорок три – моих.
Королева надела браслет на руку. Его огоньки выстроились в зелёное кольцо.
– Ну вот, прибор активирован. И когда Майкл решит… заявиться в этот мир, то соберёт лучшее, что есть в наших генотипах. Разве что нос ему можно было сделать поменьше, но боюсь, что это разрушит общую гармонию вашей фамильной физиономии… я так привыкла к твоему носу, что, надеюсь, Майки нас простит… – И Никки поцеловала Джерри в фамильное украшение.
– Майк… – нежно расплылся Джерри. – Майки…
Никки с улыбкой смотрела на него.
– А у тебя есть фото Сюзанны? – озабоченно поинтересовался юноша.
Никки поколдовала с голограммой, и перед ними появился толстощёкий младенец, который быстро превратился в весёлую девочку, а потом в очень красивую девушку с искрящимися волосами.
– У неё хрустальные волосы! – воскликнул Джерри. – Как у тебя!
– Прозрачные волосы мои генетики сумели сделать фамильным признаком династии Гринвич, – сказала Никки, – и навечно запатентовали эту комбинацию генов.
Никки склонилась над столом и заглянула в глаза Джерри.
– Джерри, когда будет построен наш замок, мы будем жить там вместе с Сюзан. Ты… будешь её любить?
– Я её уже люблю, – убеждённо сказал Джерри, глядя на вновь помолодевшую милую рожицу будущей принцессы Сюзанны на голограмме. – Она же
Никки радостно вздохнула.
– Теперь я понимаю, почему ты поддержала закон геномодификаций, – задумчиво сказал юноша. – Отныне все родители, вне зависимости от богатства, смогут выбирать для своих детей наилучший генотип.
– Верно, генорезонатор будет абсолютно доступен, – кивнула Никки. – А так как патент на его принцип принадлежит моей династии, то мы будем контролировать ситуацию и выпускать резонатор только в варианте сравнения и слияния
– Я видел каждое твоё появление по тиви. Это было главным развлечением на моём необитаемом острове.
Никки снова погрустнела.
– Прости меня, Джерри… О боги, через какой ад ты прошёл из-за этой свадьбы…
– Трудно прожить жизнь, никого не послав на костёр… – сказал Джерри, вспомнив отчаянно рыдающую Элизу.
– Неужели ты забыл мои слова: ты – мой, я тебя никому и никогда не отдам… Ну, почему, почему ты мне не поверил? Разве я когда-нибудь тебя обманывала?
– Нет… – виновато согласился он. – Прости, я решил, что не должен тебе мешать…
Никки вскочила со своего места, уронив стул, и бросилась на шею к Джерри.
– Я больше никогда не буду сомневаться в твоих словах, – сказал он, нежно перебирая пряди её волос, мерцающие в свете свечей.
Она вздохнула, отодвинулась и посмотрела ему в глаза:
– Я уже сыта, и у меня кружится голова от сильной гравитации…
У юноши внезапно тоже закружилась голова. Он встал и подхватил на руки свою утомлённую королеву. Она прижалась к нему, и его лицо утонуло в её хрустальных волосах.
И Джерри, наконец, окончательно поверил: его Никки приехала.
У него появилась семья.
