– Прости, Никки, – с вспыхнувшим лицом пробормотал он. – Я сейчас же ухожу.
Джерри вскочил с кровати и устремился к двери, но на полпути остановился.
– Никки, не сердись, пожалуйста, – сказал он умоляюще. – Тебе снились кошмары, и я только хотел тебе помочь…
– Тебе это не удалось, – глухо отозвалась Никки, так и не поворачиваясь от чёрного окна.
– Никки, тебе нужна помощь… Я всё готов для тебя сделать… Неужели ты не видишь, как я к тебе отношусь… – с трудом выговорил юноша своё признание.
Никки помолчала, глядя в темноту, а потом сказала незнакомым голосом:
– Джерри, ты должен наконец понять. Когда ты поцеловал меня после рождественского бала – это было как удар молнии… как ожог! Лицо моё горело от одного воспоминания об этом поцелуе… Я подумала, что влюбилась в тебя. А может, это так и было – несколько счастливых дней…
Юноша судорожно вздохнул.
– А потом зеркальный мерзавец в тонеле выпотрошил меня как рыбу… или превратил в пепел, и я уже не чувствую ни молний, ни искр… Наверное, я сейчас не человек, а равнодушный робот. Я не могу тебя обманывать, Джерри, – во мне больше нет прежних чувств… Наша Тайна умерла вместе с детством…
У Джерри в голове зазвенело и раскатилось сумбурное эхо: «Это конец! конец!.. ты вчера был как лев… наклонись ко мне… больше никогда! никогда!»
– А сейчас уходи, прошу тебя.
Джерри вздрогнул и двинулся на одеревенелых ногах к двери. На пороге комнаты он с отчаянием обернулся и, с трудом двигая замёрзшими губами, прошептал еле слышно:
– Никки…
Но она услышала и медленно повернула к нему голову с жёстким хрустальным ежиком.
И Джерри похолодел от ужаса.
У Никки глаза стали цвета мрака.
Даже если бы Джерри захотел что-то сказать, то не смог бы – железные пальцы сдавили его горло. Он неловко махнул рукой, сгорбился и исчез в проёме двери. Джеррин безнадёжный взмах и его убитая спина были полны такой безысходности, что, как только дверь за Джерри закрылась, Никки укусила до крови костяшку пальца.
Вдруг к девушке пришло отчётливое ощущение, что она своего лучшего друга не просто прогнала, а отдала на съедение дракону. Как будто беспощадная голодная зверюга стояла и ждала Джерри за её дверью.
У Никки заколотилось сердце, и помутилось в голове. «Что за бред! Его никто не тронул – Джерри ушёл в свою башню…»
«Он твой лучший друг! Он много раз спасал тебе жизнь!» – сказал ей голос то ли совести, то ли Робби.
– И на кой чёрт нужно было спасать такую жалкую и страшную жизнь! – отчаянно закричала Никки и рухнула в подушку.
Джерри потом не мог вспомнить, как он дошёл до башни Сов.
Он больше не гулял с Никки в парке, не разговаривал с ней вне обеденного стола, да и за ним тоже не получалось… Он пробовал, и много раз, но она всегда уклонялась от встреч и бесед.
Душевное состояние Никки окончательно рухнуло после посещения замка герцога Джона. Джерри давно плюнул на собственные чувства, закрыл их в глухой деревянный сундук и больше всего страдал, наблюдая, как Никки худеет и мрачнеет. Тёмные подглазья свидетельствовали, что она спит всё хуже и хуже. Никки перестала следить за собой, – и чем дальше, тем заметнее она становилась всё более агрессивной и грубой.
После ужина группа младшекурсников поймала и мучила кентаврика-официанта, пиная его, толкая и ставя многочисленные подножки. Робот имел строгую подпрограмму: «Не наступи на ногу человеку!» – и, следуя ей, он старательно поднимал свои механические ноги, оберегая подставленные человеческие. Но ему делали столько подножек, что ему не хватало оставшихся ног, чтобы сохранить равновесие. При этом у робота возникал острый конфликт двух подпрограмм – «Не наступи на ногу человеку!» и «Не упади на человека!» Бедный робот жужжал, топтался, качался, беспрерывно бибикал и тихим жалобным голосом просил дать ему пройти.
Никки заметила эту сцену, подошла сзади и гаркнула над ухом лоботрясов знаменитым сварливым голосом профессора Дермюррея:
– А ну, шпана! Всех к директору!
Мучители робота в панике прыснули по сторонам. Никки поставила одну универсальную подножку – и шалопаи с грохотом рухнули на пол.
– Да что с тобой случилось, Никки?! – закричал с пола кто-то из упавших. – Это же всего лишь робот!
– А ты – всего лишь тупой и эгоистичный примат!
В конце завтрака к столу, где оставались лишь тягостно молчащие Никки и Джерри, подбежала оживлённая стайка младшекурсниц – Оленей и Драконов.
– Никки, Никки! – хором загалдели они.
– Мы в театральном кружке будем ставить пьесу «Любовь дракона»!
– …мы – фрейлины принцессы!..
Никки демонстративно поморщилась.
– …о-очень долго спорили…
– …за роль принцессы Климты из старого замка все передрались!
Никки вздрогнула как от укола.
– …наконец решили – играть принцессу Климту будешь ты!
– Что скажешь?!
– Ты рада?!
Свирепая Никки:
– Сейчас описаюсь от восторга…
Немая сцена. Хорошо ещё, принцессы Дзинтары при этом не было.
