Разговор с профессором Тхимсотом произошёл не в аудитории или коридоре Колледжа. Джерри позвонил профессору из кабинета Никки в Гринвич-Центре, и все аналитические киберсистемы были насторожены заранее.
– Профессор, я хочу поговорить с вами, – сказал Джерри.
– Слушаю вас, Джеральд, – вежливо ответил профессор Тхимсот, сидящий в своём колледжском кабинете. По стенам были развешены цветные плакаты с многомерными поверхностями, в которых Джерри узнал решения базисных социоуравнений.
– Вы говорили, что хорошо знали моего отца – Михаэля Уолкера?
– Да, – наклонил голову Тхимсот, – мы были даже соавторами в двух статьях. Это был великий учёный, и я скорблю вместе с вами о его безвременной кончине…
Сигналы правдивости на пульте экспресс-анализатора горели зёленым, но в конце странно мигнули.
– Когда в последний раз вы видели отца или разговаривали с ним? – спросил Джерри, и суровые интонации его вопроса явно вышли за рамки беседы студента с профессором.
Тхимсот это почувствовал, напрягся, но ответил:
– Я звонил ему за несколько месяцев до того ужасного случая, и он мне помог разобраться в паре сложных вопросов…
Зелёные огоньки затрепетали заметно сильнее и отдали желтизной.
– У вас не сохранилась запись той беседы?
Тхимсот с облегчением перевёл дух и сказал:
– Нет, не сохранилась.
Анализаторы вспыхнули красным. Враньё!
Глаза Джерри ответно загорелись гневом, и юноша прямо спросил:
– Вы докладывали руководству «ЗороастрИнк» о разговоре с моим отцом? И что он не прекратил занятий социомоделированием?
Профессор окаменел. Он собирался с мыслями заметно дольше, чем того требовали обычные обстоятельства, но не нашёл ничего лучшего, как дрожащим голосом произнести:
– Что вы такое говорите, мой мальчик? Я никому ничего не докладывал!
Красные огни.
Джерри побледнел. Его кулаки были сжаты до синевы, и он сдерживался из последних сил.
– Вы понимаете, что ваш шпионский доклад привёл к смерти отца?
Социолог хватал ртом воздух и не мог вымолвить ни слова.
– На ваших руках кровь моего отца… Мама, наверное, тоже жертва вашей подлости…
Тхимсот так испугался выражения лица юноши, что обрёл голос и заверещал:
– Я ничего не знал, я никого не убивал, я просто учёный!
– Не смейте поганить это слово! – рявкнул Джерри. – Учёный – человек чести. После первой сделки с совестью вы должны перестать называть себя учёным.
– Вы ошибаетесь! Неправильно интерпретируете!
– И вы осмелились выражать скорбь… – брезгливо сказал юноша. – Подлец! Как соучастник убийства, вы заслуживаете наивысшего наказания. Я вывешиваю в Сети анонимный миллионный контракт на вашу жизнь. Тамми, как долго живёт субъект такого контракта?
– Специфическая область знаний. Дайте проверить… Не больше трёх недель.
– Никки, одолжишь мне миллион? – обратился Джерри к Никки, невидимой для Тхимсота.
– Конечно, одолжу – для справедливого дела не жалко…
– Нет! Не делайте этого! – завопил профессор. – Я скажу всю правду! Да, мне велели поговорить с вашим отцом, но я думал, что его хотят пригласить на работу! Я не знал, что его убьют! После этого случая я ушёл из корпорации!
– И остались её консультантом, – сказал Джерри.
– Я вас уверяю, что в момент разговора с вашим отцом я не знал, что это приведёт к таким ужасным последствиям!
Слабые мерцающие зелёные огни.
– Но потом вы обо всём догадались – почему не заявили в полицию? Почему не рассказали мне за полгода пребывания в Колледже? Может, вы и сейчас шпионите по указке своих хозяев – только уже за мной? Разнюхиваете – не осталось ли чего у меня? Теперь вы заплатите за всё сразу.
Профессор совсем потерял лицо:
– Не нужно меня убивать! Я боялся, очень боялся!
Чистая зелёная правда.
Джерри презрительно прищурился:
– Вы должны немедленно покинуть Колледж, вы недостойны учить нас чему-либо… Я изменю решение о контракте, если до девяти утра получу исчерпывающий меморандум о вашей работе в «ЗороастрИнк» и известие о вашем отъезде. Хитрить в меморандуме не стоит – сейчас вы рискуете гораздо большим, чем потерей работы. Понятно?!
И Джерри отключил экран, не дожидаясь ответа.
Никки смотрела на него во все глаза.
– Я тебя таким ещё не видела. Ты бы это сделал?
Юноша, унимая свирепое сердцебиение, глухо проворчал:
– Нет. Я же не убийца… но Тхимсот этого не знает. Он вполне созрел быть убийцей и подсознательно ждёт этого от остальных. Убивать его бессмысленно – он уже проклят.
Никки согласно кивнула.
Человеческое проклятье – страшная штука. Над проклятым собирается чёрное облако презрения и ненависти. Оно разъедает сердце и мозг, превращая человека в отвратительного бездушного карлика.
Джерри с Никки спустились в парк Шрёдингера, к фонтану – отдышаться свежим воздухом после общения с проклятым Тхимсотом, который когда-то был учёным, а теперь стал зловонной тенью бывшего себя.
Фонтан был скуп и сеял медленную радужную пыль. Но воздух возле него был свеж и охлаждал разгорячённое дыхание.
Никки задумчиво смотрела на лужи на мокрых плитах фонтана. По поверхности воды бегали упавшие капли, не желающие сливаться с общей массой и пытающиеся продлить своё существование ещё на мгновение.
