Через некоторое время Радо сказал, что будет, пожалуй, лучше и надежнее для нашей агентурной сети, да и для него самого, если он найдет убежище в британской дипломатической миссии (в то время в Швейцарии никакого советского представительства не было, ближайшие находились в Анкаре и Лондоне). В этом случае наша сеть работала бы лучше, правда, пришлось бы ввести англичан в курс дела. Радо не имел личных связей с англичанами, поэтому Пакбо пришлось действовать через своего посредника Залтера, атташе по балканским проблемам. Англичане выразили готовность укрыть в случае необходимости Радо у себя. Оставалось согласовать этот вариант с Центром, куда я и передал просьбу Радо. Буквально в следующем же сеансе связи Центр ответил решительным «нет» и выразил удивление, как это такой старый и опытный работник мог додуматься до подобного предложения, ведь «англичане выйдут непременно на его линии связи и попытаются использовать их в своих целях».
Такое отношение к межсоюзническому сотрудничеству разочаровало Радо, хотя оно и не противоречило той позиции, которая проскальзывала и ранее в аналогичных случаях. В 1942 году, например, в наши руки попали документы и планы, имевшие большое оперативное значение как для Советского Союза, так и для Великобритании. Сообщить о них по радио мы, конечно, не могли. Тогда Радо предложил передать их по надежным каналам англичанам. Центр на это предложение отреагировал тут же: «Упомянутые материалы сжечь». С точки зрения Центра было все равно: попадут ли документы союзникам или же в руки немцев.
Как раз в это время я получил от Хамеля еще одно сообщение, переданное через того же охранника. От следователя ему стало известно, что органы безопасности напали на след еще одного передатчика в Лозанне и туда направляются специалисты, чтобы определить его точное местонахождение.
Я поставил Центр об этом в известность, но получил указание продолжать передачу жизненно важной информации от Люси, несмотря на риск. Поскольку другого передатчика мы в то время не имели, а у меня не было возможности сменить квартиру, было принято решение передавать только информацию от Люси.
В то время я встречался с Радо два раза в неделю, когда это позволяла возможность и соблюдались необходимые меры безопасности. Для Радо эти встречи имели одно только значение – передать мне полученную информацию. Мы, как положено, тщательно уточняли, нет ли за кем-то из нас слежки. В конце октября мы договорились встретиться в городском парке Женевы, у входа. Радо приехал на такси и вошел в парк. Я же заметил, как водитель такси, едва успев положить в карман полученные деньги, поспешил к ближайшей телефонной будке и стал куда-то звонить. Я тут же предупредил Радо, и на всякий случай – если даже это и было простое совпадение – мы покинули парк через разные выходы. Оказалось, что мы ушли вовремя. Позже мне стало известно, что полиция раздала фотографию Радо всем водителям такси в Женеве. И таксист, опознав Радо, позвонил в полицейское управление. Все патрульные автомашины, находившиеся в городе, получили распоряжение перекрыть выходы из парка. Но они опоздали.
Этот случай поставил, судя по всему, последнюю точку в опасениях Радо. С тех пор он не вылезал из своей мышиной норки, скрывшись ото всех. Спустя год он покинул страну, не принимая больше никакого участия в работе агентурной сети. У него просто– напросто сдали нервы. Вряд ли стоит за это его упрекать. Ведь он долгие годы работал с большим перенапряжением. К тому же из-за развернувшихся активных военных действий в его группу были включены другие организации, так что его агентурная сеть значительно увеличилась. Ему стоило большого труда установить со всеми связь и наладить работу объединенной сети, что ему на какое-то время удалось. С удовольствием вспоминаю время, когда он находился на высоте своего положения, будучи для внешнего мира гениальным картографом. Только последние дни и недели своего пребывания в Швейцарии он превратился в затравленную охотниками лису, став затем буквально сломленным человеком в Париже и Каире. Судьба его известна только Центру. Он обманул многих в отношении денег, но и сумел заставить их работать с наибольшей отдачей. И по-своему он оставался верен своим руководителям.
К несчастью, наша агентурная сеть постоянно ощущала недостачу средств. Резервы моего часового предприятия были сведены до 5 тысяч долларов. Чтобы хоть как-то выкручиваться, Радо занял у местной партийной организации 5 тысяч долларов да столько же еще и у Пакбо. В то время расходы сети на различные цели составляли до 10 тысяч долларов в месяц, не говоря уже о премиальных. Наше и без того бедственное финансовое положение осложнилось из– за того, что «директор» рекомендовал мне израсходовать 10 тысяч долларов на подкуп тюремной охраны, чтобы организовать побег Хамеля и Болли. Особое опасение вызывала у него Болли, как более молодая и наименее опытная, которая могла не выдержать допросов и «расколоться». Она знала настоящие имена – мое и Пакбо и многое о Радо.
