АтакА & Исключительная полностью

Томирис водолей. Это резко противоречит тому, что я услышала в баре от сумасшедшего учёного. Он говорил следующее: “К примеру, у меня есть доступ к установке, которая будет распространять Атаки… Беру, ввожу данные, по которым, к примеру, все воздушные знаки зодиака, а это у нас близнецы, весы и водолеи, будут подвержены Атакам не меньше, чем пораженные Сталью организмы”. И еще он говорил: “Весь кайф в том, что за корчащихся от боли никто не заступится – все сочтут их зараженными, а значит, захотят их изолировать и даже уничтожить. И никто не заподозрит, что дело совсем не в зараженности организма, а в математике, основанной на астрологии”.

Что, если эта злосчастная спутниковая установка и вправду существует? Что, если какой-то сумасшедший и вправду имел или имеет доступ к ней? Что, если он напутал параметры, в результате чего Атакам подвержены все, кроме воздушных знаков зодиака? Что я уже видела? На пешеходном переходе рухнули все, кроме одного студента и молодой девушки с ребёнком. Знать бы, кто они по знакам зодиака… Впрочем, я ведь владею другими данными. Мать – дева, отец был овном… Оба не входят в стихию воздуха и оба подверглись Атакам. Томирис водолей, принадлежит к стихии воздуха, Атаке не подверглась. Но… Я стрелец, как и отец, принадлежу к стихии огня. Ведь к стихии огня? Не уверена. Но, кажется, да… В любом случае, я не подверглась Атаке, хотя не являюсь воздушным знаком зодиака. Итого: водолеи и стрельцы вне зоны риска? Или… И наша защищённость неоднозначна и не гарантирована? Что-то не сходится… Очевидно, что Атаки на кого-то действуют, а на кого-то нет, и что действуют они на абсолютное большинство, но каким образом происходит отбор?

“Единственная проблема: изменить параметры так просто не получится, что ввёл однажды, то получится исправить очень нескоро – слишком долго запрос обрабатывается на спутнике, находящемся на земной орбите, а после слишком долго возвращается на Землю… И всё потому, что учёные цифрового отдела промахнулись в…”, – он недоговорил. В чём они промахнулись?! Вообще, говорил ли он правду?! Сомерсет Гриффин и вправду маньяк, способный совершить геноцид?! И, если всё правда, тогда насколько долго происходит обработка на спутнике – как скоро всё исправится и прекратится?!.. В голову закралась мысль, дрожащая пламенной надеждой: а вдруг всё уже исправили, вдруг уже успели отключить или изменить команду на спутнике, вдруг всё уже закончилось?.. Я покосилась взглядом через плечо на спокойно сидящую мать, продолжающую гипнотизировать порхающее насекомое. Не помню, чтобы она хоть раз за всю ту жизнь, которую я знаю её, была такой тихой.

Томирис снова щелкнула приемником, и мои мысли машинально перескочили на неё: что теперь с ней делать? Хм… Да ничего. Девчонке восемнадцать лет в этом году исполнилось, так что нянчиться с ней не придётся. А если бы пришлось, едва бы я впряглась в эту телегу. И всё же лучше уточнить. На минимум помощи я всё же могу раскошелиться, если вдруг это понадобится.

– Какие у тебя планы на жизнь? – не оборачиваясь, обратилась к совершенно незнакомой девушке я. – Старшую школу в этом году ведь окончила?

– Я поступила в университет.

– Университет – это сильно. Можно гордиться.

Когда-то я мечтала о высшей степени образования, но на эту мою мечту, как и на все остальные, ни у Бриджит, ни у Джерома не нашлось ни средств, ни желания, ни внимания. Видимо, для младшей дочери Джером решил постараться…

Взяв тарелку с бутербродами, я подошла к столу и установила её в центре. Чай, приготовленный мной перед этим, уже остывал в чашках. Заняв свободный стул, я оставила Бриджит по правую руку, а сестру – по левую.

Мы с Томирис сразу же приступили к скромному ужину, но Бриджит к бутербродам не притронулась:

– Этот пластырь щиплет, – она резко содрала с раны на голове обеззараживающий пластырь. Её ударили тупым предметом по левой части лба, достаточно сильно, чтобы рассеклась кожа, которая теперь сияла запекшейся кровью и зеленкой, оставленной от лейкопластыря. Может даже со временем останется шрам.