И коммунист Головин блестяще справился с этим трудным заданием.
Штурмовики благополучно достигли цели и обрушились на фашистов. Летчики, делая круг за кругом, поливали огнем укрепления врага. Головин видел следы их работы. То тут, то там вспыхивали взрывы, в
огне и дыме рушились траншеи, дзоты фашистов. Особенно мешали нашей пехоте, штурмовавшей эту
высоту, пулеметы. И ИЛы основной удар нацелили на огневые точки врага. [122]
Вот самолет ведущего снова устремился в пикирование. Навстречу ему потянулась огненная трасса
зенитно-пулеметного огня. Но летчик не обращал внимания на грозившую ему опасность. Он тщательно
прицелился и сбросил бомбы. Кверху взметнулись земля, камни, бревна...
Вслед за ним на врага обрушились другие самолеты.
И тут в воздухе появились четыре ФВ-190. Один и четыре! Что делать? Как построить бой? Времени на
обдумывание нет. Нужно действовать, действовать немедленно! Надо связать врага боем, не допустить к
штурмовикам.
— Ну что ж, поборемся, господа!
Головин решительно передвинул вперед сектор газа, отдал ручку управления от себя. ЯК послушно
спикировал на врага. Атака была настолько дерзкой, что в первое мгновение фашисты растерялись. Этого
мгновения советскому летчику оказалось достаточно, чтобы поджечь ведомого левой пары.
Выйдя из атаки. Головин обнаружил, что у него на хвосте висит ведущий. Резкий маневр вправо, и
огненная трасса проходит мимо. Еще один маневр. Теперь он атакует вторую пару. Фашисты пытаются
оторваться и ударить по штурмовикам. Но Головин успевает перерезать им путь, связывает боем и меткой
очередью сбивает второго «фоккера».
Головин осмотрелся. Вражеских истребителей в воздухе не видно. Нет их и возле ИЛов. Это была
победа. Сдрейфили фрицы. Быстро ретировались с поля боя, спасая свою шкуру. От переполнившего
чувства радости Головин в азарте закричал:
— Работайте спокойно, ребята. Фрицы сбежали.
— Спасибо!
Штурмовики между тем заканчивали работу. Один за другим они вытягивались цепочкой и на бреющем
уходили домой.
Едва капитан А. Головин приземлился, как в штабе полка раздался телефонный звонок. Это штурмовики
благодарили нашего героя за отличное сопровождение. Чуть позже раздался еще один звонок.
Подполковник Зворыгин взял телефонную трубку. На этот раз звонил командир дивизии полковник
Китаев.
— Передайте капитану А. Головину мою благодарность [123] за отлично проведенный бой. Я
восхищаюсь его мужеством и мастерством.
Капитан А. Головин в орловском небе сбил семь вражеских самолетов. В одном из воздушных боев его
самолет, однако, был подбит и загорелся. Сбить пламя летчику не удалось. Пришлось прыгать с
парашютом. А внизу вражеская территория. Раненый, с обожженным лицом и руками, он попал в плен.
Но Головин сумел бежать из лагеря военнопленных, после долгих скитаний перешел линию фронта и
вернулся к своим.
В тот же день и мне пришлось вылететь во главе шестерки для сопровождения штурмовиков. ИЛы шли
наносить удар по тому же узлу сопротивления гитлеровцев.
Полет этот был сложным. Небо затянуло тяжелыми грозовыми облаками. Это требовало от летчиков
собранности, высокой осмотрительности. Поэтому еще до подхода к цели я приказал четверке Гуськова
непосредственно прикрывать действия штурмовиков, а сам с Хитровым пошел вверх и занял эшелон на
500 метров выше.
В район цели пришли без помех. Но только штурмовики выстроились в круг для атаки, как заметил
четырех ФВ-190. Они шли прямо на ИЛы. Не знаю, то ли фашисты не заметили нашу пару, то ли
рассчитывали на стремительность и внезапность своей атаки. Мы с Хитровым, хотя и имели высоту, но
находились в стороне. Может быть, этим они и решили воспользоваться.
— Гуськов, справа выше фрицы, — передаю по радио и бросаю свой ЯК в крутое пикирование. Стрелка
указателя скорости быстро поползла вправо.
Для атаки выбрал ведомого левой пары. Замечаю, что Гуськов разворачивается для боя. В результате
фашистские истребители оказались под ударом с двух сторон. Положение, прямо скажем, не завидное.
Видно, гитлеровцы тоже это поняли. Они отказались от атаки штурмовиков и начали разворачиваться, чтобы уйти от нашего удара. Но было уже поздно. Я настиг «фоккера» и длинной очередью свалил его.
Задымил второй. Это — работа Гуськова. Фашисты опомниться не успели, как потеряли сразу два
самолета. Оставшиеся в живых не стали дожидаться своей участи и поспешно покинули поле боя. [124]
Между тем погода совсем испортилась. Пошел проливной дождь. Гроза. В наушниках шлемофона
сплошной треск. Надо уходить, но над высотой кружатся еще ИЛы. Запрашиваю ведущего, как у них
дела.
— Порядок. Идем на точку.
Но порядок был относительным. ИЛы, правда, хорошо поработали. Даже сквозь завесу дождя видны
очаги пожара над вражескими позициями. Это радует. Вызывает тревогу другое. Видимость настолько
ухудшилась, что я потерял из виду остальные свои самолеты.
— Всем следовать на точку, — передаю команду.
Не знаю, как бы мы долетели домой в такую погоду, но, к счастью, дождь быстро прошел. Сквозь тучи
показалось даже солнце и в его лучах впереди по курсу заметил ЯКов. Я собрал своих орлов, и мы взяли
курс на родной аэродром.
