«Я Атаман Дутов, я сейчас в Уфе, еду к Вам в Омск для личных переговоров, извиняюсь за беспокойство, прошу сообщить, застану ли я Вас в Омске или в каком другом городе по железной дороге. По аппарату всего сказать не могу. Сообщаю, что казаки 1-го Оренбургского Уезда[822] находится в сфере действий Самарского Комитета, а также Уральских. Тоже необходимо с Вами войти в полное соглашение, о чём переговорю лично. С Доном вошёл в связь, там генерал И. Краснов[823] и там же Совет Казачьих войск. Терское войско и Кубанское мобилизованы, с Эмиром Бухарским завязал сношения. На Украйну (так в документе. — А.Г.) посланы курьеры для передачи наших планов и организации народного движения. Подробности сообщу лично. Сам здесь в Уфе. Я кончил.
[Гришин-Алмазов.] Приветствую Вас, Атаман, и очень рад, что я, наконец, нашёл Вас. Я из Омска пока никуда не выеду и буду ожидать Вас здесь. Нам надо будет обо многом переговорить, многое решить, и я не сомневаюсь, что мы с Вами и Вр[еменным] Сиб[ирским] Правительством] поймём друг друга и сделаем всё возможное для нашего общего дела — возрождения[824] России. Буду ожидать от Вас телеграммы о выезде.
[Дутов.] Я сейчас в Уфе, был у себя в Оренбурге, [в] Самаре вёл переговоры с Самарскими и Уральскими представителями и теперь еду к Вам, через полчаса выезжаю, со мной Штаб и конвойная сотня. Прошу не отказать в отводе квартиры. Приветствую Вас, Сибирского вождя и в Вашем лице Вашу Армию. Сообщу [из] Челябинска точно свой приезд. Пока до свидания.
[Гришин-Алмазов.] Счастливого пути»[825].
