Атаман А. И. Дутов полностью

Красные безуспешно пытались фланговым кавалерийским ударом окружить казаков. С фронта при поддержке артиллерии по голой степи наступала красная пехота, которую казаки обстреливали из пулемета, установленного на колокольне поселковой церкви⁷⁰². По некоторым данным, казаки держались полдня, красные же подтянули к поселку артиллерию и повели обстрел с горы. В этом бою едва не погиб сам атаман Дутов, так как «неприятельская граната упала и разорвалась всего в шести – восьми шагах от Атамана, но Бог хранил А.И. для дальнейшей работы…»⁷⁰³. На самом деле снаряд просто не разорвался⁷⁰⁴. Тем не менее подобные случаи создавали почву для наделения атамана какой-то мистической силой, магией – «а Дутов подошел к храму-то Божьему и заговорил его, и большевики так и не сделали ему вреды (так в документе. – А. Г.), целехонек остался храм-от Божий», – позднее вспоминал один из очевидцев боя⁷⁰⁵.

В результате сражения казакам удалось на несколько часов задержать красных, что позволило Дутову успешно провести эвакуацию. В советской историографии считалось, что дутовцы потерпели серьезное поражение, а кавалерия красных на их плечах ворвалась в поселок, захватив много пленных, в том числе и трех штабных офицеров⁷⁰⁶, однако сведения о захвате трех штабных офицеров в ходе боя под Бриентским в мемуарах участников Тургайского похода И.Г. Акулинина и Г.В. Енборисова не подтверждаются. По данным белых, большевики расстреляли одного из офицеров, который остался в поселке и попытался убить большевистского комиссара, также погибли еще два офицера, однако нет сведений о том, что они относились к штабу Дутова⁷⁰⁷. По имеющимся сведениям, белые, отступая, оставили в поселке нескольких офицеров с пулеметом для прикрытия. Особенно отчаянно сопротивлялся пулеметчик, которого уничтожили выстрелом из орудия. Все оставшиеся в поселке белые были убиты, а с одного из убитых преследователи даже сняли перстень⁷⁰⁸. К вечеру все отряды собрались в станице Елизаветинской – последней станице Оренбургского войска перед Тургайской степью, на границе с которой красные прекратили преследование. Уже 28 апреля все отряды были отозваны в места формирования. Сам Блюхер уехал в Екатеринбург.

По воспоминаниям Блюхера, «весенняя распутица не позволила преследовать их (казаков. – А. Г.), и они (казаки. – А. Г.), разбившись в Тургайской области на маленькие группки, разошлись в разных направлениях»⁷⁰⁹. Неясно, только ли распутица явилась причиной прекращения преследования. Вероятно, определенную роль сыграло и усиление повстанческих выступлений на территории войска. Кроме того, не соответствует действительности и указание Блюхера о разделении казаков на группки. В действительности по пути к Тургаю казаки, наоборот, были объединены в один отряд. Из четырех отрядов и офицерского взвода был сформирован единый партизанский отряд Оренбургского казачьего войска под командованием войскового старшины Ю.И. Мамаева (помощник – войсковой старшина ВА. Бородин⁷¹⁰, адъютант – подъесаул М.Ф. Воротовов). В состав отряда входили: конная сотня (полковник В.М. Панов, около 110 чел.); пешая сотня (есаул Н.Н. Титов, около 80 чел.); пулеметная команда (хорунжий М.Н. Николаев, около 40 чел. при 7 пулеметах). Всего около 240 человек⁷¹¹.

Как писал Г.В. Енборисов, «путь… был очень труден: ночь, где грязь, где снег, дороги нет, кони усталые, и люди несвежие, страшное утомление, без сна, шли по компасу, каждый ручеек превращен в непроходимую речушку, много раз приходилось вытаскивать повозки, запрягая по нескольку лошадей, производя эту операцию в воде или в мокром снегу – и все-таки мы шли, подогреваемые только правотой своего дела, а не боязнью за свою шкуру: ведь Каширин не многих бы нас казнил, а большинство-то осталось бы целыми, но о сдаче никто и слышать не хотел»⁷¹². Значительные трудности представляла добыча пищи и фуража.

А.И. Дутов в своем выступлении 4 июля 1919 г. перед депутатами Хабаровской городской думы заявлял о том, что «по пути в Тургай мой отряд в 240 человек несколько раз окружался 6—8-тысячными отрядами большевиков»⁷¹³. По некоторым данным, с Дутовым в Тургай пришло до 600 человек, то есть помимо отряда еще около 360 гражданских лиц (беженцев)⁷¹⁴. Кроме того, по одному из свидетельств, в тот период «Дутов имел в своем распоряжении около 600 человек самого отчаянного народа и 4 или 5 пулеметов»⁷¹⁵.