— В самом деле? Давайте откровенно, господин офицер! Для меня очевидно, что я стал жертвой полицейской провокации. Я не приставал к этой стерве в латексном лифчике, не заводил с нею разговор, не знакомился и не пытался куда-то пригласить. Я не знаю, настоящая она проститутка или это ваш агент, но в отношении меня осуществлена полицейская провокация. По-русски — подстава. Я не собираюсь углубляться в какие-то там объяснения и давать пищу для новых вопросов и подозрений. Я желаю видеть судью, дабы рассказать ему о методах вашей работы.
Офицер СС выслушал меня очень внимательно, не перебив ни единым словом. Убедившись, что я умолк, Отто Гибельхакер грустно покачал головой:
— Очень плохой ответ, господин Кентаврус Пепеджаклус!
— В самом деле? А что, бить будете?
— М-м… Пока нет. У меня для вас есть кое-что поинтереснее…
С этими словами он вышел из помещения. Я остался сидеть на стуле перед зеркалом во всю стену, рассматривая собственное отражение. Выглядел я напряжённым, и душу мою царапал целый выводок злобных сиамских кошек.
Дверь комнаты для допросов распахнулась. Вошли двое. Астеник в наглухо застёгнутом чёрном плаще и высокая брюнетка в ботинках на толстой подошве и тоже в длинном чёрном плаще с разрезами по бокам. И красиво, и бить ногами не мешает! Мысленно я сразу же окрестил её сукой в ботах. Парочка обошла меня с разных сторон, приглядываясь. Или принюхиваясь? Наконец, астеник скомандовал:
— Руки за спину!
Я завёл руки за спинку стула. Брюнетка тут же застегнула на моих запястьях наручники. Обычные наручники, самозатягивающиеся, с зубцами, грызущими кожу. Что ж, допрос, похоже, перетекал в активную фазу. Психологически я был готов, насколько вообще можно быть готовым к вкусу собственной крови во рту или двадцативольтовому разряду тока.
— У вас возникли кое-какие проблемы, — сказал астеник. — Дело в том, Сэмми, что в космосе найдётся довольно много людей, желающих разорвать тебя на куски.
Что тут сказать? Психологический удар оказался хорош. Я никак не ожидал того, что кто-то на Нероне назовёт меня Сэмми. Здесь просто не могло быть людей, способных связать Сэмми Йопи-Допи с Кентаврусом Пепеджаклусом.
Уставившись мне прямо в глаза, астеник продолжал развивать мысль, теперь уже обращаясь на «ты»:
— Что скажешь о ребятах с «Эскалибура»? Ты кое-что взял у них, не так ли? Более того, ты даже кое-кого из них убил… А кроме ребят из «Эскалибура», есть ещё удалые перцы, которые с удовольствием возьмутся отомстить за Моню-Катерпиллера…
Я испытал некоторое облегчение. Мой собеседник не стал углубляться дальше. Значит, ему ничего не известно ни о Влади Чпикагурике, ни о Пепеданге Чивалдоси, ни — тем более! — о более древних моих реинкарнациях. Конечно, если только подобное умолчание не являлось следствием выбранной стратегии допроса.
— Что скажешь, Сэмми?
— Скажу, что не расслышал вашего имени.
— Я его и не называл. Правосудие Нерона имеет к тебе кое-какие вопросы. С ответами у тебя возникли затруднения. Но что ты скажешь, если твою скромную персону нероновские власти — или не только они — используют для торга с пиратами? Тобою воспользуются для размена на заложников. Причём даже не только при прямых переговорах с «Эскалибуром», но и с любым другим каперским кланом. У пиратов широко развита система взаимозачётов. Тебя выменяет один клан, отдаст другому, тот — третьему. Пойдёшь по рукам и, в конце концов, попадёшь к «Эскалибуру». А у них большой на тебя зуб, уж поверь!
— Много текста! — остановил я астеника. — Скажи, че те надо?
— Слышу слова не мальчика, но мужа, — улыбнулся тот. — Ответь на наши вопросы — и будешь отпущен.
— И много вопросов?
— Всего два…
— Ну, валяй! Только не проси доказательство сводимости рядов Карпаи для нечётных би-квантов в интравертном континууме… Всё, что после леммы «об обратимости», я давно забыл.
— Гримаса русского юмора, — усмехнулся астеник. — Ладно, спрошу что попроще. Пойдём по порядку. Где находится твой «торпиллер»?
— Что-о-о?! — Я упал бы со стула, если бы не скованные за спинкой руки.
— Мы знаем, что он у тебя, Сэмми. Ты не будешь жить, пока не вернёшь его, понимаешь? Тебе не найдётся места во Вселенной — мы отыщем тебя везде, вытащим из самой глубокой щели… Мы будем преследовать тебя до тех самых пор, пока ты не вернёшь «торпиллер».
— Не понимаю, о чём вы говорите! Что такое этот самый… «торпиллер»?
Ложь можно доказать математически, просто-напросто отследив видимые перемещения зрачка в интервале, когда человек обдумывает ответ. Я прекрасно осведомлён обо всех этих приёмах спецслужб, не зря же некогда считался лучшим учеником подрывной монастырской школы тюремного типа по дисциплинам «поведение на допросах», «противодействие оперативным разработкам и тактикам спецслужб» и «вскрытие внутренних угроз в нелегальных структурах». Я мог позабыть леммы из астрофизики, но тому, как обманывать всевозможные детекторы, разучиться нельзя…
