Бои у Гутштадта и Гейльсберга отличались особой напряжённостью. Французы наступали превосходящими силами, чтобы сломить и уничтожить перед рекой корпус Багратиона и казачьи полки Платова. Однако все попытки кончались для них неудачей.
В этих сражениях с новой силой проявился полководческий талант Платова. Он использовал каждый удобный случай, чтобы напасть на противника, обеспечивая отход за реку русской армии.
И в дальнейшем, действуя уже против подошедшего корпуса Мюрата — лучшего французского маршала, — донские полки прикрывали отход русской армии за Неман.
Утро 13 июня 1807 года выдалось ясным и тёплым. Всё население Тильзита устремилось к Неману: там, на реке, должна состояться встреча прекративших войну императоров.
Было около одиннадцати часов, когда Матвей Иванович, в свите Александра, прибыл к реке. В подзорную трубу он видел прилегающие к Неману улицы е французскими войсками, у берега — строй гвардии. И на ближнем берегу, у корчмы, где находился Александр, тоже были войска: два взвода высоченных русских кавалергардов и эскадрон прусской гвардии.
На самой реке покачивался удерживаемый канатами плот с двумя полотняными павильонами, большим и поменьше. На фронтоне большого павильона зелёной краской выведена буква «А», Матвей Иванович догадался, что с противной стороны тоже выведена буква, но «N».
— Едет! Едет! — послышались голоса.
Из города к берегу неслась кавалькада. В окружении конной охраны на светлой лошади скакал Наполеон. Его можно было узнать по серому сюртуку и шляпе-треуголке. Из корчмы вышел Александр и направился к лодке.
Первым поднялся на плот Наполеон. Он поспешил к лодке Александра, подал руку.
— Из-за чего мы воюем с вами, государь? — заговорил он. (Так передали позже свидетели).
— Я не люблю англичан так же, как и вы, — ответил Александр. — И буду помощником вашего величества во всём, что вы против них предпримите.
— Если так, то мир заключён. — Француз протянул руку.
Вдвоём они вошли в большой павильон.
— Я буду вашим секретарём, а вы моим, — предложил Наполеон. И переговоры начались…
Несколько дней спустя состоялась церемония с участием батальона русских преображенцев и французской гвардии. Войска стояли на площади, строй против строя. С обеих сторон навстречу друг другу выехали верхом Наполеон и Александр. Под первым — рыжая арабская чистокровка, под вторым — вороной жеребец.
Русские и французские генералы стояли поодаль вместе. Рядом с Платовым находился высокий, под стать ему, французский маршал. Он искоса наблюдал за Матвеем Ивановичем. Не выдержав, спросил что-то, и переводчик сказал:
— Маршал Ней заметил, что вы смотрите на императора Наполеона так, словно любуетесь им.
— Это Ней?
— Так точно, он самый, маршал Франции.
— Скажи ему, что я и в самом деле любовался, только не императором, а кобылой, что под ним. Она чертовски хороша. На мой бы её конный завод!
К Наполеону у Платова было двойственное чувство. Признавая в нём незаурядную личность, сумевшую завоевать почти всю Европу, он видел в нём и недавнего врага.
И тут в памяти возникло другое. Он видел себя в кабинете Павла I. Худой, измождённый стоит он перед императором. «Мой друг Наполеон хотел, чтобы вы, генерал, возглавили казаков в походе на Индию…»
Наполеон пожелал увидеть казачьего атамана, полки которого так безжалостно трепали на поле брани французские войска. К тому же граф Коленкур передал Платову случайно услышанный разговор в русском штабе.
— Наполеон намерен наградить отличившихся русских генералов. В их числе можете быть и вы, Матвей Иванович.
— Нет уж, увольте, батенька, — отвечал Платов. — Я Наполеону не служил, и незачем меня награждать. А если он вздумает это сделать, так я награды не приму.
Когда Наполеону представляли русских генералов, он, проходя строй, всматривался в лица вчерашних своих врагов. На правом фланге стоял высокий, туго перепоясанный парчовым, с блестками, ремнём Беннигсен. Сияли ордена, пуговицы, эполеты. Воротничок сдавил шею, и лицо покрылось нездоровым румянцем. Казалось, что ещё немного — и генерал не выдержит, упадёт. Наполеону вспомнилось, как по приказу этого Беннигсена русские неожиданно снялись из-под Прейсиш-Эйлау, уступив победу.
Поразили фигура и лицо Багратиона. Настоящий воин. С чувством пожал руку генерала.
— Генерал Платов, — назвал Александр. Наполеон остановился, вскинул голову и устремил острый взгляд на высокого, черноглазого, с крепкими широкими плечами генерала. На лице — и мужество, и природная смётка, и затаённое лукавство. С запоздалой поспешностью император протянул слегка влажную, пухлую ладонь. Не произнеся ни слова, прошёл дальше.
Всё же позже Наполеон поговорил с атаманом. Расспрашивал о казачьих обычаях и порядках, о том, как учатся казачьи дети.
— Неужели и школы у вас есть?
— Не только школы, но и гимназия есть в нашем Новом Черкасске, — с достоинством отвечал Матвей Иванович.
Там и в самом деле строили первую на Дону гимназию.
