Создание этого духовного общества, симпатизирующего султану, было встречено Кемалем с обеспокоенностью.
Его реакция была мгновенной, и уже через месяц Кемаль создал весной 1921 года «Общество по защите прав Анатолии и Румелии».
После того как анатолийские большевики и Этхем были выведены из игры Кемаль занялся установлением порядка.
В те праздничные для националистов дни украшенная флагами Анкара представляла собой яркий контраст со столицей.
Жизнь в Стамбуле ухудшалась с каждым днем, а прибытие в город ста пятидесяти тысяч русских, ставших жертвами поражения Врангеля, сделала ее еще более тяжелой.
И теперь многие с сожалением вспоминали даже о времени, когда у власти были юнионисты.
Правительство теряло одну позицию за другной, и вместо Ферит-паши военные коменданты союзников в назначили великим визирем старого Тевфик-пашу.
Вслед за ним на политической сцене появился и старый знакомый Кемаля Иззет-паша, ставший военным министром
Робек и Дефранс уговорили его вместе с другним министром Салихом-пашой поехать к Кемалю и убедить его присоединиться к ним для борьбы с большевиками.
Они встретились с Кемалем Биледжике.
— Я, — холодно сказал он, — президент Великого национального собрания Турции и его правительства, — заявил он не ожидавшему ничего подобного генералу, — и мне хотелось бы знать, с кем я имею честь говорить?
Изумленные чиновники не знали, что отвечать.
Затем пришедший в себя Иззет заговорил о большевистской угрозе и необходимости установить мир со Стамбулом.
Кемаль оборвал его:
— Англичане вас обманывают. Вы наивны, и во всем, что вы мне сказали, я не нахожу никакого конкретного предложения. Что же касается правительства Стамбула, то оно для нас не существует!
Помолчав, он повернулся к хранившему молчание Салиху.
— А вы, паша, — произнес он, — ответственны за исчезновение османского парламента, так как мы поверили тому, что вы говорили нам в Амасье…
Униженные посланцы Стамбула молчали.
Да и о чем говорить, если их миссия провалилась, даже, по сути дела, не начавшись?
Тем не менее, они отправились в Анкару вместе с Кемалем, который хотел показать им реальную ситуацию.
И лучше бы этого не делали!
Буквально на следующий день агентство «Национальный суверенитет» выступило с убившим министров заявлением.
«Прибывшая делегация, — заявило оно, — состоит из патриотов, находившихся под давлением и тиранией англичан, не дававших им ступить на священную землю Анатолии.
Они использовали в качестве предлога переговоры с правительством Анкары и покинули Стамбул, чтобы сотрудничать с нами на благо и процветание нашей родины.
Они официально заявили, что присоединяются к анатолийскому движению».
Согласно официальному коммюнике Иззет добавил:
— Мы прибыли, чтобы защищать с нашим народом священную землю и сражаться с нашими общими врагами!
Конечно, это была ложь, и позже автор этого коммюнике, скажет, что Иззет и Салих «хотели вернуться в Стамбул».
Но тогда эта ложь сыграла.
Министры султанского правительства бежали из столицы и объединились с анатолийскими братьями.
Более того, эти «братья» присутствовали в меджелисе 20 января при голосовании за основной закон — конституцию.
Отныне у националистов есть своя конституция!
В течение шести месяцев Кемаль и его сторонники сражались против правых и левых экстремистов.
Первым Кемаль навязал принцип национального суверенитета и отсутствие какого-либо упоминания о султане-халифе.
Единственную уступку, сделанная им, касалась «религиозных убеждений» должны будут учитываться в работе парламентариев в той же степени, что и юридические принципы.
Кемаль был готов убрать султана, но еще не решался трогать халифа.
С левыми экстремистами Кемаль обошелся не лучше.
Он лично вмешался, чтобы исключить пропорциональное представительство, так как «оно увеличило бы число депутатов», что осложнило бы работу Национального собрания.
В самом деле, военные училища не специализировались в конституционном праве.
Итак, конституция, принятая Национальным собранием, всего через девять месяцев после его появления, свидетельствовала об известной зрелости режима националистов.
В те дни Кемаль устроил и свою личную жизнь, и в его доме появилась уже знакомая нам родственница его отчима. двадцатилетняя Фикрие.
Это была очень красивая девшука с огромными глазами и вьющимися волосами.
Сказать, что она любила Кемаля, значит, не сказать ничего.
Она была восточной женщиной в лучшем понимании этого выражения и посвятила свою, увы, недолгую жизнь, служению Кемалю…
В начале февраля начался очередной этап в переговорах с Москвой, куда на подписание договора отправилась делегация во главе с министром экномики Юсуфом Кемалем.
И начался он, надо заметить, вовремя.
25 января 1921 года Верховный совет Антанты пригласил на открывавшуюся 21 февраля в Лондоне конференцию делегации от законного султанского правительства и от анкарского Великого национального собрания Турции.
«Первый шаг сделан» — такими заголовками отреагировала на это событие пресса националистов, имея в виду признание Западом кемалистского правительства.
