Появилась в доме Кемаля и некая мадам Бауер — бонна из Швейцарии, «смазливая и накрашенная женщина в черном платье с декольте».
Как утверждали злые языки, эта «смазливая женщина» не только танцевала с Кемалем, но и делила с ним ложе.
Что было естественно.
Кемаль обладал могучим либидо, и его взгляд мгновенно загорался при виде стройной женской фигуры и красивого лица.
Иногда он забывался и очень смущал своим поведением присутствующих.
И примером тому служила крайне неприятная сцена в ресторане «Фреско», где отмечалась третья годовщина провозглашения республики.
После обильных возлияний с молодыми офицерами Кемаль пригласил на танец дочь французского посла, красивую стройную девушку с выразительными черными глазами и высокой грудью.
Близость молодой и красивой девушки подействовала на него возбуждающе, и он принялся раз за разом целовать ее.
Присутствующие почувствовали себя весьма неуютно, и, воспользовавшись первым же удобным случаем, посол поспешил покинуть вечер вместе с испуганной поведением президента дочерью.
Весьма недовольный ее бегством Кемаль отправился вместе с Фахреттином на виллу и продолжил застолье не до утра.
— Это было в первый раз, — вспоминал потом тот, — когда я видел Ататюрка в нехорошем виде, в чем, на мой взгляд, были виноваты выпивавшие с ним офицеры!
Конечно, французский посол был возмущен, и Исмет был вынужден объясняться с ним.
В поведении президента, заявил он, не было и не могло быть ничего предосудительного, и, целуя девушку, он просто выразил свое восхищение ее молодостью и красотой.
И французу не оставалось ничего другого, как сделать вид, что он верит в эти наивные объяснения.
Кому-кому, а ему были хорошо известны имевшие под собою весьма веские основания слухи о том, что ни одна попавшая в поле зрения президента и понравившаяся ему женщина не могла чувствовать себя в безопасности.
Не остался он в неведении и относительно того, что многие соискатели высоких и доходных мест специально подставляли ему своих жен.
И в то же самое время, срывая плоды в чужих садах, Кемаль ревниво следил за своими дочерьми.
Как поговаривали, он даже приставил к ним своеобразного евнуха из своей охраны.
Что ж, все правильно, цивилизация цивилизацией, а традиции традициями…
После разгрома оппозиционной партии открытого давления на Кемаля уже не было, хотя его бывшие соратники по-прежнему выступали против авторитарного правительства и требовали сохранения демократических норм.
Но вкусившему абсолютной власти Кемалю все эти детские разговоры были уже не интересны, и он не собирался выпускать бразды правления из своих рук.
Благо, что верный Исмет был полностью согласен с ним.
— Правительство, — говорил он, — есть не что иное, как высшее командование на войне, и все возражения должны вноситься до того, как принят план генерального сражения. После этого следует только подчиняться принятым решениям, но никак не обсуждать и уж тем более сопротивляться им! Что же касается политической борьбы, то, конечно, она допустима, но только в тех странах, которые в достаточной степени цивилизованны и политически зрелы. Турция пока к ним не относится, следовательно…
Делайте соответствующие выводы…
День 13 марта 1926 года было отмечен появлением в турецкой прессе огромного количества хвалебных статей, посвященных Кемалю.
Юнус Нади посвятил ему целое исследование, где сравнивал гази с «великой горой, с солнцем», с «призмой с тысячей граней, каждая из которых представляет целый мир».
В тот же день «Вакыт» начало публиковать серию статей под названием «Как мы узнали гази-пашу?».
Газета «Миллиет», основанная депутатом Махмудом Эсатом, начала публикацию «Воспоминаний» Кемаля, которые он продиктовал журналисту Фалиху Рыфкы в присутствии свидетелей.
В посвященных Первой мировой войне рассказах он беспощадно критиковал Энвера и Германию, забыл о самом существовании бывшего лидера юнионистов Джемаля и выставлял себя в самом наилучшем свете.
«Кемаль, — заметил по этому поводу французский тюрколог Жан Дени, — всегда был прав, а Турция избежала бы многих несчастий, если бы с 1908 года прислушивались к мнению Кемаля».
12 апреля газета прекратила публикацию, предупредив читателей о том, что вскоре будут напечатаны еще три части «Воспоминаний».
Как это ни странно, но напечатаны они будут только в 1944 года.
Да, хвалебных статей в адерс Кемаля хватало, и, тем не менее, западная пресса задавалась одним и тем же вопросом: а действительно ли население с энтузиазмом поддерживает реформы Кемаля.
Сомнения в этом были.
А вот в том, что новая Турция целиком и полностью в руках Мустафы Кемаля, не сомневался никто.
Как не было сомнгений и в том, что только он был способен поддержать революцию и провести народ через все трудности.
А затем следовал неизбежный вопрос о том, а что станет с Турицей, если бы с Кемалем что-нибудь случилось?
20 мая 1926 года Кемаль прибыл в Бурсу после короткой поездки по югу страны.
Он провел там три недели.
Судя по отсутствияю громких рейчей и сенсационных заявлений, Кемаль просто отдыхал.
