И теперь мало кто сомневался в том, что Кемаль сумеет обыграть эту ситуация так, как он ее обыграл после восстания курдов.
18 июня в Измир приехал Суд независимости.
Судьи принялись за работу, и уже очень скоро «выяснили», что непосредственными организаторами покушения на президента являлись… бывший министр финансов Османской империи Джавит и наиболее близкие к нему люди, конечно же, бывшие прогрессисты.
Суд отдал распоряжение об аресте почти двухсот человек, и пятнадцать депутатов оказались в тюрьме.
— Не может быть и речи о парламентской неприкосновенности, когда это касается явного преступления, — заявил по этому поводу президент Национального собрания.
Имена арестованных занимали целые полосы газет.
Оно и понятно, ведь среди них были такие видные участники войны за независимость, как Рефет, Бекир Сами, Али Фуад, Кафер Тайяр, бывший министр-юнионист Джавит, Исмаил Канболат, Кара Васыф, Ариф и Кязым Карабекир…
Ордера на арест были выписаны для доктора Аднана и Рауфа, находявшихся за рубежом, и Кара Кемаля, который успел бежать.
Исмет, узнав об аресте своего друга, героя войны Карабекира, приказал освободить его.
Это был смелый шаг, и Суд независимости принял решение арсетовать самого Исмета за «обструкцию правосудия».
— Я, заявил Исмет Кемалю, — не думаю, что организаторы заговора могли быть связаны с лидерами партии прогрессистов!
До его ареста дело не дошло, а вот Карабекиру пришлось вернуться в тюрьму.
На первых же заседаниях трибунала, происходящих в зале кинотеатра, украшенном флагом Турции и портретом Кемаля, трое судей и прокурор повели себя весьма предвзято.
Председатель трибунала Кель Али (Али Лысый), его заместитель Кылыч Али (Али-меч) и прокурор безоговорочно верили показаниям весьма подозрительных свидетелей.
Порою их ложь выглядела настолько бесстыдной, что даже самые ярые сторонники расправы с заговорщиками недоуменно переглядавлись.
Конечно, устранение Кемаля было выгодно многим политикам, как бывшим, так и настоящим, но одно дело — желать его устранения и совсем другое — готовить его.
Тем более, что Джавит и окружавшие его люди никогда не занимались подрывной деятельностью и не критиковали режим публично.
Однако Суд независимости подобные мелочи не интересовали, ему хватило собственной версии.
Да и о чем еще было говорить, когда складывалась весьма интересная комбинация.
Зия Хуршит в клубе прогрессивистов в Анкаре, уже арестованные и доставленные в Измир лидеры Прогрессивной партии, знавшие о заговоре, и, наконец, бывшие члены «Единения и прогресса»!
Чего же еще надо?
Да и когда еще представится такой удобный случай одним ударом покончить со всеми врагами Кемаля?
Больше всех на суде откровенничал Сары Эфе.
В конце концов, он заявил, что деньги на организацию покушения им давали связанные с прогрессивистами Кара Кемаль и Джавит.
Мало кто из слушавших этого молодца сомневался в том, что он являлся провокатором.
Он и сам невольно подтвердил это, когда обвинитель потребовал для всех обвиняемых в заговоре с целью свержения правительства смертной казни.
Все оживление разом исчезло с его лица, и он в отчаянии воскликнул:
— Никто даже не обратил внимания на мои услуги!
Трибунал обвинил Партию прогрессистов и юнионистскую ячейку Стамбула в том, что они стали вдохновителями заговора и предали, из чувства зависти и собственных амбиций, обновление страны, предпринятое Кемалем.
Вечером перед вынесением приговоров Кемаль без особого энтузиазма сказал пришедшим поужинать с ним Исмету и Фахреттину:
— Похоже, Лысый Али намерен повесить наших генералов вместе с другими…
Сразу же уловив явно сквозившее в каждом слове их хозяина нежелание отправлять своих бывших друзей на эшафот, гости приняли игру, и с несвойственной ему дипломатичностью Фахреттин заметил:
— У меня нет ни малейшего сомнения в том, что вы лучше нас знаете, что надо делать. И все же меня не покидает ощущение, что вы проявите милосердие…
Солидарен с ним был и тонко уловивший настроение Кемаля Исмет.
— Если вы помилуете их, — с улыбкой произнес он, — нация еще больше будет прославлять вас!
— Вот и прекрасно! — удовлетворенно кивнул ничего другого не ожидавший от своих собеседников Кемаль и испытующе взглянул на Исмета. — Надеюсь, мы можем быть уверенными в будущем?
— Я, — заверил его тот, — обещаю вам проявлять необходимую твердость!
— Хорошо! — усмехнулся Кемаль, — в таком случае мне надо еще раз поговорить с Али…
11 июля Трибунал независимости за организацию заговора против конституции и правительства Национального собрания вынес пятнадцать смертных приговоров, что было на три больше, чем того требовал прокурор.
Той же ночью Зия Хюршид, Исмаил Канболат и десять других заключенных были казнены.
Осужденный заочно Кара Кемаль предпочел покончить с собой, а первый губернатор-националист Анкары, будет арестован и казнен 13 августа.
Один из осужденных бросил палачу:
— Если ты хочешь что-нибудь сказать своему деду, скажи мне, так как я скоро его увижу…
Трибунал обвинил Партию прогрессистов, но оправдал ее лидеров.
На следующий день Карабекир, Али Фуад, Рефет и Джафер Тайяр вышли на свободу.
