Таким образом, политика этатизма была объективно обусловлена необходимостью государственного вмешательства в процесс экономического развития для укрепления экономической самостоятельности страны, форсирования промышленного строительства за счет бюджета.
Государство выполняло работу, которую не могла выполнить национальная буржуазия вследствие своей слабости и не желала делать инонациональная компрадорская буржуазия, т. к. в торгово-посреднической сфере норма прибыли выше, чем в производстве.
За 1927–38 гг. мощности государственного сектора возросли более чем в 6 раз (первая турецкая пятилетка на 40 % была выполнена с помощью СССР).
Параллельно быстрым темпам промышленного роста государство сумело выкупить ж/д концессии и добилось резкого сокращения объема Оттоманского долга и выплаты его товарами традиционного турецкого экспорта.
Параллельно развитию государственного сектора в соответствии с политикой этатизма шел процесс укрепления национальной буржуазии, в том числе и во внешней торговле; происходит сближение и сращивание национальной и компрадорской группировок в экономическом и социально-политическом плане.
Другое дело, что потом случилось то, что и должно было сулчиться.
По мере урегулирования спорных вопросов с Западом и ослабления с его стороны давления на Турцию турецкая буржуазия начала проявлять стремление к самостоятельному руководству страной помимо государственной бюрократии.
И уже с 1935 года шло наступление сторонников частнопредпринимательского развития на политику этатизма.
Именно по этой причине премьер-министр Исмет, верой и правдой служивший политике этатизма, превратился в главного врага нового поколения турецкой буржуазии.
В июне 1934 года Кемаль принял историческое решение о введении в Турции фамилий.
Основная масса населения имела только имена, что создавало в стране великую путаницу, и старая система уже не могла соответствовать новому государству.
Многие видные генералы и государственные деятели брали в фамилии названия тех местностей, где они сражались и работали.
Так, Исмет теперь стал Исметом Иненю, что не помешало его матери и братьям взять себе другие фамилии.
Что же касается тех людей, которых принято называть «простыми», то они избирали своими фамилиями профессии своих отцов и названия местностей, где родились.
Многие брали фамилии, прославлявшие мужские и общечеловеческие добродетели, и в считанные дни в стране появилось огромное количество «стальных», «решительных», «твердых» и «железных»!
Появилось и много таких искусственно образованных фамилий, как «юртсевер» («любящий родину»), или «демирель» («железная рука»).
Подобные фамилии являлись не только отражением требований нового времени, но и тех чувств, какие начинали испытывать турки к своей нации.
Ведь именно теперь, во времена республики слово «турок» совсем недавно стало означать принадлежность к определенной нации, а не «мужлана» и «невежду», как это было в Османской империи.
К великой радости Кемаля эти фамилии отражали заложенную им идеологию возвышения своей нации.
Сам Кемаль стал Ататюрком.
И, в соответствии с Законом о фамилиях, 24 ноября 1934 года ВНСТ присвоило Мустафе Кемалю именно эту фамилию.
Отец турок!
Все правильно, так оно и было на самом деле, и в этом имени был заложен великий смысл.
Его родная сестра Макбуле стала теперь Атадан, а все его приемные дочери получили свои собственные фамилии.
Чтобы еще больше укрепить уверенность турок в своем равенстве, в ноябре 1934 года меджлис отменил все традиционные в Османской империи титулы пашей и беев, а также обращения эфенди, ханым и ходжа.
Правда, в повседневной жизни от всех этих изменений толку было мало, генералов по-прежнему называли пашами, а бей и ханым все так же ставились после имени того, к кому обращались.
Другим важным нововведением был запрет духовным лицам носить свои одеяния в общественных местах, что еще больше понизило их авторитет и значимость.
2 февраля 1935 года знаменитая Святая София, ставшая мечетью после завоевания турками Константинополя в 1453 году, была превращена в музей.
В мае 1935 года новый закон определил выходным днем воскресенье, а не традиционную для мусульман пятницу.
К середине 30-х годов проводимые Ататюрком реформы были закончены.
Ему было больше нечего и некого бояться, и он разрешил шестнадцати независимым кандидатам принять участие в состоявшихся в феврале 1935 года выборах.
Одним из них был хорошо известный генерал Рефет Беле.
Впервые в выборах приняли участие женщины, и восемнадцать из них стали депутатами.
Другим нововведением было назначение четырех депутатов-немусульман: двух греков, одного армянина и еврея, которым по странному стечению обстоятельств оказался один из лечащих врачей Ататюрка.
1 марта 1935 года Ататюрк был избран президентом республики в четвертый и теперь уже в последний раз.
В это же время, не очень-то довольный развитием дел в партии, он раз и навсегда разобрался с ней.
Все началось с выборов в Национальное собрание 1935 года.
