При своей пока еще экономической слабости такая важная с точки зрения своего положения и значимости на Востоке страна, как Турция, просто не могла оставаться нейтральной.
И кемалисты выбрали себе ориентир — Запад.
Как образец для подражания, Россия с ее лозунгами мировой революции и строящейся на штыках экономикой их не интересовала.
Да и получили они от нее все, что могли.
Сыграла свою роль и внутренняя политика Сталина, превратившего огромную страну в огромный Гулаг.
Другое дело Англия…
17 июня 1934 года после банкета в Анкаре в честь шаха Ирана Ататюрк предложил английскому послу поиграть в покер.
Игра продолжалась до утра.
Затем состоялась беседа, во время которой Ататюрк сказал, что он «питает величайшее уважение к Англии и стремится к дружбе с ней».
— Почему мы не можем быть ближе друг к другу? — спросил он.
В ответ посол в довольно осторожной форме начал говорить о препятствии в виде дружбы Анкары с Москвой.
Ататюрк слушал посла с непроницаемым лицом, но по тому холоду, каким вдруг повеяло на того, Перси Лорэн понял, что надо менять тон беседы.
— Конечно, мы знамем о ваших хороших отношениях с Советским Союзом, — сказал он, — но для англо-турецкой дружбы указанное обстоятельство не можеть препятствием…
И по тому, как потеплел взгляд Ататюрка, посол понял, что именно такого ответа и ждал от него президент Турции.
Сложно сказать, насколько был искренен Ататюрк, но когда один из наиболее близких к нему людей спросил его, правда ли то, что он идет на сближение с Англией, он ответил:
— Я не просто сблизился, я бросился к ней в объятия!
Судя по всему, Ататюрк сказал правду.
Успешное развитие турецко-английских отношений достигло своего апогея в сентябрьские дни 1936 года.
4 сентября анлийского короля Эдуарда VIII торжественно встречал на стамбульской набережной президент Турции Ататюрк.
20 ноября состоялась другая торжественная встреча — боевые корабли турецкого флота прибыли с дружеским визитом на Мальту.
После всех этих торжеств в Турции об Англии впервые начали писать как о «дружественной державе».
Так формировались и внешнеполитические, и иные важные предпочтения Турции в преддверии мировой войны.
Изменение отношения турецкого Генерального штаба к Англиив 1936 года мгновенно отразилось на перспективах вооружения Турции.
Она начала предоставлять военные заказы преимущественно английским фирмам.
Дело не ограничилось военными заказами, и после Конференции в Монтрё Англии было разрешено создавать в районе Проливов военно-морские укрепления, пользоваться турецкими военными базами, начать реконструкцию портов в Измире, Стамбуле, Трабзоне и строить военные корабли и аэродромы на турецкой территории.
На строительство металлургического комбината в Карабюке английской фирмой «Брассерт» в 1936 году был предоставлен кредит на 3 млн. английских фунтов стерлингов.
Однако самым крупным торговым партнером стала Германия.
В 1938 году общая сумма кредитов Германии Турции достигала 87 млн. лир. И это в то время, когда доллар был равен лире.
В октябре 1938 года было подписано соглашение с Германией о кредите в 150 млн. марок.
Так бывшие враги становились друзьями, а бывшие друзья в лучшем случае отодвигались на второй план.
Кто проиграл в этом браке по расчету?
Никто не проиграл.
Москва получила на блюдечке с голубой каемочокй Кавказ, Закавказские республики и лояльное по отншению к ней госудаорство, а Анкара — армянские территории, оружие и деньги.
И трижды был прав Кемаль, когда говорил, что одно дело подписывать договоры с большевиками, и совсем другое — быть большевиком.
Более того, быть коммунистом с некоторых пор в Турции становилось опасно…
Чтобы окончательно увековечить свое имя в мировой истории, Ататюрку оставалось только одно: вернуть Александретту.
Возможно, это был бы его прощальный подарок любимой родине.
Но вполне возможно, что был прав и французский военный атташе, который в феврале 1935 года писал о том, что «преследуемый идеей о том, что дни его сочтены, Ататюрк хотел бросить еще один вызов судьбе».
Если, конечно, Ататюрк тогда уже задумывался о своем скором уходе из жизни.
Александретта являла собой во все времена важную со стратегичсекой точки зрения область на юго-востоке Анатолии, большинство населения которой составляли мусульмане.
Франция обладала мандатом Лиги Наций на управление Сирией и присоединившей к ней Александреттский санджак, который Турция также считала своей территорией
Чтобы успокоить турок, французы ввели в этом регионе по соглашению с Анкарой специальный административный режим.
Этот режим позволяющим их братьям в Хатае говорить на турецком языке и иметь в административных органах турецких чиновников.
Но не успокили.
И то, что вплоть до 1936 года Турция официально не возвращалась к этому вопросу, хотя в санджаке не раз по разным поводам случались столкновения турецкого населения с французскими колониальными властями, ничего не значило.
Кемаль испытывал особые чувства к Александретте, которую всегда считал вынужденной уступкой Франции.
