Энвер был явно не расположен продолжать беседу и, сообщив Кемалю о его назначении командиром входившей в состав Пятой армии Девятнадцатой дивизии, распрощался с ним.
Кемаль поспешил на Галлиполийский полуостров, где находилась Пятая армия.
Как скоро выяснилось, радовался он рано.
В штабе никто не слышал ни о какой Девятнадцатой дивизии, и только после долгих переговоров с Генеральным штабом выяснилось, что такую дивизию на самом деле собирались создать, но почему-то так и не создали.
Как видно, Энвер остался верен себе и в очередной раз решил проверить его нервы таким иезуитским способом.
Свое раздражение Кемаль сорвал на командующем армией, и на вопрос Лимана фон Сандерса, почему правители Болгарии не спешат вступать в войну, он и не подумал кривить душой.
— Только потому, — пожал он плечами, — что в Софии не верят в вашу победу!
— Ну а вы сами? — с нескрываемой иронией прищурился генерал.
— Я тоже! — последовал бесстрастный ответ. — И поражение на Марне является лучшим подтверждением моего неверия!
Фон Сандерс с изумлением смотрел на Кемаля и никак не мог понять, что скрывается за его римской прямотой: бравада или полное непонимание того, с кем он говорит.
Ведь именно от него зависела сейчас судьба этого наглого подполковника, и при желании он мог загнать его в какую-нибудь дыру, но мог и оставить в штабе, где у него было не так уж много офицеров с академическим образованием.
Он остановился на первом, и можно было понять разочарование Кемаля, когда, вместо обещанной ему Энвером дивизии, он получил всего-навсего полк.
Но обиды обидами, а жизнь продолжалась, и Кемаль поспешил в свой полк.
Стоял солнечный день, и блестевший словно клинок пролив медленно катил свои воды мимо повидавших исторические виды берегов.
Когда-то по ним проходили в Малую Азию отряды спешивших освободить Гроб Господень крестоносцев.
Отсюда переправлял в Европу свои войска Мехмед II.
Здесь располагался один из самых крупных невольничьих рынков, где торговали захваченными в полон запорожцами.
И вместе с Босфором эти самые Дарданеллы на протяжении многих веков являлись важными стратегическими пунктами, вокруг которых и по сей день крутилась не только европейская, но и мировая политика.
С незапамятных времен в зоне Проливов торговали и воевали.
Кемаль грустно усмехнулся: теперь придется повоевать на этих знаменитых берегах и ему, и кто знает, не запомнят ли они и его, как запомнили переплывавшего узкий пролив Байрона…
Кемаль снова хандрил.
Снова ракы, снова, сигареты и бессонные ночи.
И понять его было можно.
Его дивизия существовала скорее на бумаге, чем в реальности, он продолжал бездействовать, в то время как его родина в находилась смертельной опасности.
Под Сарыкамышем русские уничтожили Кавказскую армию, на Суэцком канале британские войска легко отразили наступление, возглавляемое Джемалем-пашой.
А он все еще проводил учебные занятия с теми частями, какие ему бросили с барского стола.
Но отчаивался он напрасно, посокольку уже очень скоро сумеет показать все, на что был способен…
Конечно, Кемаль не мог знать, что в декабре 1914 года Главнокомандующий русской армией Великий князь Николай Николаевич, напуганный прорывом турецких войск к городу Сарыкамыш в Закавказье, попросил западных союзников «оказать воздействие на Турцию в наиболее уязвимых и чувствительных ее местах».
Так Великий князь надеялся отвлечь часть турецких сил с Кавказского фронта.
Морской министр Великобритании Уинстон Черчилль, который давно жаждал боевой деятельности, воспользовался русским кличем о помощи и предложил совершить прорыв через пролив Дарданеллы к Константинополю силами флота.
И невольо возникает вопрос, а зачем привыкшим таскать каштаны из огня чужими руками англичан нужна была эта операция?
Неужели трогательная забота о надрывавшейся на двух фронтах русской армии?
Да, конечно, нет!
Беспокоившихся всегда только о себе англичан подобные мелочи не интересовали, и главной их целью являлся не Константинополь (захват города был скорее средством, чем целью), а расширение театра военных действий против Австро-Венгрии за счет вовлечения в войну всех балканских стран.
Хотя в Лондоне не могли не понимать, что овладение Дарданеллами дало бы Антанте неоспоримые преимущества.
Более того, еще 3 ноября 1914 года британские линейные крейсера вместе с французскими броненосцами провели бомбардировку фортов пролива.
К этой демонстрации турки отнеслись серьезно и усилили оборону Дарданелл новыми минными заграждениями и батареями.
Этим тогда дело и ограничилось.
Традиционно считается, что идею Дарданелльской Черчилль предложил якобы для того, чтобы опередить Россию в захвате черноморских проливов и Константинополя.
На самом деле операция задумывалась не против России, а за собственные стратегические интересы, в том числе связанные с сохранением России в качестве союзника по Антанте.
Эскадра союзников должна была форсировать Дарданеллы захватить Стамбул и открыть морской путь в Россию.
