Атаульф полностью

У Ильдихо, дедушкиной наложницы, вчера корчага с тестом треснула и тесто ушло. Дедушка Рагнарис говорит: это оттого, что мир к упадку клонится. Вот ужо настанет зима и будет длиться три года и все прахом пойдет, а после и вовсе сгинет.

А тын в селе так ведь и не поставили. И не поставим ведь. Да и зачем тын, коли все прахом пойдет…

Вот и Хродомер о том же бубнит. Он, Хродомер, хоть и скудоумием изнурен, а все же старейшина и знает, что говорит, коли дедушке вторит.

…………………………………………………………………………………………..

А на прошлой седмице вдруг гроза ночью разразилась, хоть и зима стоит.

Когда гром загрохотал, мы все проснулись. Дедушка сказал, что это волк Фенрир цепью гремит за краем человечьего мира. А отец мой Тарасмунд сказал: нет, это гроза.

И мы все вышли на двор — грозу смотреть. Дивная то была гроза и страшная. Я думаю, что если даже доживу до дедушкиных лет, все равно ее не позабуду. И брат мой Гизульф говорит то же самое.

В черном небе вспыхивали молнии, и снег под ними сверкал. Дедушка говорил, что это дочери Вотана теряют волосы. А отец мой Тарасмунд говорил — нет, это Бог Единый гневается.

Сванхильда, наша сестра, не вышла с нами на двор. Она боялась. Она всегда грозы боится и уши зажимает.

В ту ночь мы долго не могли заснуть. Наша мать Гизела развела огонь в очаге. Мы собрались вокруг очага. Дедушка стал рассказывать истории о былом времени. Дедушка часто о былом времени рассказывает. Наш дедушка Рагнарис много знает интересного и поучительного. Я люблю слушать дедушку.

Но в эту ночь я почти не слушал дедушку. Я слушал, как сердится на небе Бог Единый. Я вдруг увидел, как мал наш дом под небом, где сердится Бог Единый и где теряют волосы дочери Вотана. И я стал потихоньку просить Бога Единого, чтобы всегда мы могли собираться у очага всей семьей и слушать дедушкины рассказы. И еще я знал, что это невозможно.

А из глубины дома на нас смотрели деревянные дедушкины боги.

Когда дедушка распекает нас с братом, он много говорит о величии нашего рода. Велик и могуч наш род и доблестью овеян. Хоть и оказались мы волей судьбы вдали от наших славных сородичей, но честь нашего рода должны нести высоко.

Ибо пращуры наши шагали бок о бок со славнейшими Амалунгами и роднились с ними.

Так дедушка говорит, нас с братом хворостиной охаживая.

Моего дедушку зовут Рагнарис. Он молится богам Вотану, Доннару и Бальдру. Дедушкины боги стоят дома. Дедушка Рагнарис — язычник. Так объяснял нам отец. И еще наш отец говорит, что это нехорошо.

Когда-то у дедушки была жена, наша бабушка. Нашу бабушку звали Мидьо. Семь зим назад бабушка умерла. Дедушка взял наложницу. Ее зовут Ильдихо.

Я почти не помню бабушку Мидьо, но моя мать говорит, что бабушка во всем слушала дедушку. Ильдихо совсем другая. Ильдихо часто перечит дедушке. Когда Ильдихо дерзит, дедушка бьет Ильдихо, а она визжит.

Моего отца зовут Тарасмунд. Мою мать зовут Гизела. Они веруют в Бога Единого. У меня есть два брата и три сестры. Был еще младший братец, но он умер от чумы.

Старшего брата зовут Ахма. Мой брат Ахма — дурачок. Отец отдавал его было добрым пастырям, но те возвернули Ахму назад.

Дедушка Рагнарис говорит, что в прежние времена так делали: отдавали богам всех больных детей, чтобы не ели хлеб здоровых.

Брался он, Рагнарис, Ахму-дурачка, в капище отвести и богам предать. Но отец наш Тарасмунд, доселе кроткий и всегда послушный отцу своему, волком набросился на деда, обороняя убогое потомство свое.

А мать наша, Гизела, говорит, что хоть тогда Тарасмунд и не верил еще в Бога Единого и Доброго Сына Его, но уже в то время был мягок сердцем и к справедливости склонен.

Моего второго брата зовут Гизульф. Гизульф старше меня на две зимы, а Ахма — на четыре.

Я третий из сыновей Тарасмунда. Меня называют Атаульф.

Моих сестер зовут Сванхильда, Галесвинта и Хильдегунда.

Хильдегунда из сестер самая старшая. Хильдегунда не живет с нами. Она живет со своим мужем в его доме в десяти днях пути.

Муж Хильдегунды Велемуд — не такой, как мы. Он не гот и пращуры его с Амалунгами не роднились. Он — вандал. Дедушка считает, что Велемуд никудышный человек.