В целом нелегальная церковная деятельность в СССР разделяется на четыре этапа. Первый этап продолжался с 1918 г. до конца 1920-х гг. В подполье в это время находилась небольшая часть священнослужителей и мирян – исключительно истинно-православные христиане, а с 1928–1929 гг. и некоторые общины иосифлян. Второй этап приходится на 1930-е – середину 1940-х гг. В результате ожесточенных антирелигиозных гонений произошел резкий рост рядов катакомбного движения, на нелегальное положение перешло большинство приходов, основная часть которых сохранила верность Московскому патриархату. В последние годы Великой Отечественной войны они снова вышли из подполья. Общее количество катакомбников многократно уменьшилось. Правда, в рамках третьего этапа – в конце 1940-х гг. – возросли активность и численность истинно-православных. Но в результате репрессий в начале 1950 г. и в их среде начался некоторый спад.
К 1956 г., по данным КГБ УССР, в республике пребывали «авторитеты-нелегалы» ИПЦ иеромонах Филарет (Федор Метан, 1900 года рождения, Сумская область), священник Владимир Веселовский (1894 года рождения, руководитель ИПЦ Киевского региона), иеромонах Агафангел (Аксентий Бутенко, 1895 года рождения, лидер ИПЦ Полтавщины), иеромонах Серафим (Шевцов, руководитель «Левобережного центра» ИПЦ, на самом деле умер в 1955 г.), Степан Гайдаренко («тайный епископ ИПЦ»), Иван Драган (1902 года рождения, Хмельницкая область, доверенное лицо руководителя «ИПЦ Сибири, Поволжья и Урала» «патриарха Андрея» – Андрея Сидорова)[833].
Заключительный – четвертый – этап охватывает конец 1950-х – начало 1990-х гг. Хотя общин ИПЦ и ИПХ становилось все меньше, ряды катакомбного движения вновь заметно выросли вследствие очередной кампании по борьбе с религией. Когда в результате массового закрытия храмов в 1958–1964 гг. тысячи священников остались без мест и регистрации, большинство из них продолжило обслуживать духовные нужды верующих тайно от гражданских властей. В «катакомбах» произошли качественные изменения: оформились около 10 основных течений, как на базе истинно-православных, так и, главным образом, на основе нового «пополнения». К 1980-м гг. в СССР в живых оставалось не более десятка катакомбных пастырей, канонически рукопложенных в рамках «тихоновско-иосифлянской преемственности»[834].
Можно с уверенностью сказать, что катакомбное движение, особенно в лице общин ИПЦ и ИПХ, было самой непримиримой, последовательной формой массового сопротивления советской власти за все 70 с лишним лет ее существования. Создание и расширение религиозного подполья в стране было во многом «делом рук» самих органов государственной власти, следствием их ошибочной политики по отношению к церкви. В то же время следует отметить, что феномен православных «катакомб» (религиозных нонконформистов) показал не только свою чрезвычайную устойчивость в различных условиях, но и наличие тенденции к самовоспроизводству и увеличению за счет пополнения верующими Московского патриархата. Движение переживало различные периоды, в том числе и существенного упадка. Со временем заметной становилась тенденция вырождения части катакомбников в секту. Однако тайные общины сумели просуществовать до падения советской власти.
Хотя документы органов госбезопасности (не предназначенные для пропагандистского использования и в силу этого более информативные) практически не уделяли внимания религиозной стороне деятельности и взглядов ИПЦ и ИПХ, они являются серьезным и обязательным первоисточником исследования истории религиозного подполья в СССР и, в частности, в Украинской ССР, требуя одновременно тщательного источниковедческого анализа и сопоставления с другими группами источников. В первую очередь это относится к архивно-следственным делам на участников «церковно-монархического подполья», обратиться к анализу которых авторы планируют в последующих публикациях.
Разумеется, в рамках этого очерка невозможно всесторонне изложить историю течений – оппозиционных коммунистической власти и «легальным» иерархам РПЦ (и прежде всего деяниям заместителя Местоблюстителя, с 1937 г. – Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Сергия, Патриарха в 1943–1944 гг.): «иосифлян», «Истинно-Православной церкви», «истинно-православных христиан», различных «катакомбных» течений. Однако, поскольку эта проблема «исторической правоты» «катакомбной церкви» и церкви «официальной» остро дискутируется, приведем ряд компетентных, как представляется, суждений.
Вполне понятно, что советская власть, коммунистическая партия и органы госбезопасности рассматривали церковную оппозицию канонической РПЦ как дерзкого идеологического противника, бросившего вызов режиму и его политике подчинения церкви. Уголовное и административное преследование и репрессирование верных ИПЦ и «катакомбников» с разной (и убывающей) интенсивностью продолжалось вплоть до «перестройки».
