– Руки у тебя всегда правильно росли. И не забывай трясти Августа на предмет материалов, иногда он увлекается и забывает о своих обязательствах.
– Вы говорите о принце как о подростке.
– Таэр, девочка, ему всего-то тридцать два года, он был любимым внуком покойной королевы. Не балуй мальчика сверх положенного. Если тебе покажется, что он задумал что-то рискованное – скажи ему в лоб. Август, конечно, будет возмущаться и угрожать, но потом прислушается к голосу разума.
– Угрозы, мне кажется, не та вещь, которую можно не воспринимать всерьёз, – задумчиво тяну я, вытаскивая узкий ящичек с кристаллами.
– Иногда нужно показывать характер, он у тебя есть, я точно знаю. А не то он спихнёт тебе не только всадника, но и все свои проблемы. Посмотрим…
Он вытаскивает из кармана “Чтеца”, небольшой артефакт, похожий на монокль, позволяющий просматривать содержимое искусственных разумов. Конечно, все тонкости такая карманная версия рассмотреть не позволит, но ценить общий уровень работы – вполне.
Профессор вдумчиво разглядывает каждый из предложенных кристаллов, никак не комментируя, хотя по изменениям в выражении лица и хмыкам иногда получается угадать, какого он мнения о работе. В случае с некоторыми образцами я даже догадываюсь, где именно сделала ошибку. Мужчина откладывает последний, снимает “Чтеца”, медленно убирая артефакт обратно в футляр, заставляя томиться в ожидании, словно я опять студентка, сдающая зачёт.
– Что я могу сказать… Видно, что теорию ты помнишь неплохо, но практика… Что у тебя за оборудование?
– Только собственная голова. Я вкладывалась в лабораторию и изучение мира вокруг. Считала, что мне нет нужды, раз всё равно лицензии на запись нет. Я сейчас-то сдаваться решила, потому что принц сделал заказ.
– Ты никогда не рассказывала о семье. У тебя нетипичная для нашей местности внешность, но на всадников ты не похожа.
– Мать была местной. А отец… некромантия запрещена, да и поднимать там уже нечего, столько лет прошло. Я не знаю, что там в нём было намешано, но жители Кёрна благожелательностью по отношению к непохожим не отличаются.
– Цены ломили? – он поджимает губы.
Ну да, заламывали да и продолжают до сих пор. Люди… Отворачиваюсь к голему, рассматривая пустые глазницы, все пять. Я могла сколько угодно планировать трату гонорара, думать об отдыхе или переезде, но всё это разбивалось о неприятие со стороны кёрнцев.
– Думаю, с этим тебе станет полегче жить. Не скажу, что подействует на самых твердолобых, но…
Он выкладывает на стул шкатулку, лежавшую до того в кармане. И мягко улыбается, кивая на неё. Обновлённое клеймо? Да, это оно. Пальцы дрожат, обводя вписанный между лун, змей и листьев степной травы личный знак третьего принца. Профессор Герб явно ждёт от меня каких-то слов, но горло словно сдавило. Что же… Работа чьим-то личным скульптором, конечно, похожа на золотую клетку, потому что покровитель может и запретить заказы на стороне. Может ограничить в направлении работы, знаю случаи, когда талантливые маги превращались в ремесленников, лепящих одно и то же. Может наоборот заставить делать то, к чему не лежит душа – и будет иметь на это полное право. Кто-то даже умудрялся обходить клятву и использовать скульпторов на износ, не слишком много давая взамен – хотя за таким следили и пресекали, но случаи имели место. Редкие, громкие, но возможные.
Ладно, если я буду думать о худших вариантах, то совсем себя накручу. Пока Август показывал себя с неплохой стороны. А значит буду надеяться, что так хорошо пойдёт и дальше.
– Ты побледнела.
– Думаю, не совершила ли я ошибку, не поспешила ли принимать предложение?
– Время покажет. Но при всех недостатках Августа вряд ли можно назвать жестоким. Не думаю, что стоит бояться его сейчас. Да и случись что – можно обратиться за расторжением клятв.
– Да… пожалуй да. Буду думать о хорошем. И переживать пока только из-за экзамена.
– Макхая, – раздается от двери, едва профессор Герб покинул стены моей лавки.
– Я же просила на использовать это слово в моём доме! – глаза сами закатываются до белков.
Боги, просто дайте мне терпения, кажется, поработать он мне сегодня не даст. Мейхельдо заходит в лабораторию, устраиваясь на сундуке у двери. Складывает ладони на коленях, будто примерный ученик, и внимательно смотрит на меня. Тем, кто не жил в степях, сложно понять выражения лиц кочевников, но уж этому я научилась практически в совершенстве. Это именно то внимание, с которым тебя разглядывают, решая, стоит ли заводить с тобой разговор. Вообще, всадник старался меня игнорировать, я отвечала ему тем же, но в маленьком жилище, обедая за одним столом – Рикси посчитала мужчину безопасным и подпускала ко мне настолько близко – мы были обречены постоянно пересекаться. И в какой-то момент начать друг друга раздражать.
