Атлант расправил плечи полностью

Босс скрывался в подземной аппаратной. Среди нагромождений сложных приборов, испускающих звуковые волны, на фоне распределительного щита со сверкающими рычагами, дисками набора и датчиками, известного как «ксилофон», Роберт Стадлер увидел нового хозяина объекта «К». Это оказался Каффи Мейгс.

Он был в полувоенной форме и кожаных крагах; складки шеи нависали над воротом; вьющиеся черные волосы слиплись от пота. Он беспокойно, твердо расхаживал перед «ксилофоном», отдавая приказы людям, которые вбегали и выбегали из комнаты.

— Пошлите курьеров во все окружные центры в пределах досягаемости! Сообщите, что друзья народа победили! Передайте, чтобы не подчинялись приказам из Вашингтона! Новой столицей Народной Республики является Город Гармонии, который впредь будет называться Мейгсвилл! Скажите, что я надеюсь получить пятьсот тысяч долларов с каждых пяти тысяч человек завтра утром или…

Прошло некоторое время, прежде чем внимание Каффи Мейгса и его затуманенный взор обратились к фигуре доктора Стадлера.

— Ну, что вам? Что вам? — резко спросил он.

— Я доктор Роберт Стадлер.

— А? О да! Да! Вы тот важный малый из космоса, да? Вы тот парень, который отлавливает атомы или что-то в этом роде. Так какого черта вы здесь делаете?

— Это я должен задать вам этот вопрос.

— А? Послушайте, профессор, мне не до шуток.

— Я здесь для того, чтобы взять на себя управление.

— Управление? Чем?

— Этим оборудованием. Этим местом. Территорией, находящейся в радиусе его действия.

Мейгс некоторое время тупо смотрел на него, а затем тихо спросил:

— Как вы сюда попали?

— На машине.

— Я спрашиваю, с кем вы приехали?

— Ни с кем.

— Какое при вас оружие?

— Никакого. Достаточно моего имени.

— Вы приехали сюда один, со своим именем и машиной?

— Да.

Каффи Мейгс расхохотался ему в лицо.

— Вы полагаете, — спросил доктор Стадлер, — что вы сможете справиться с этими устройствами?

— Уходите, профессор, уходите же! Убирайтесь, пока я вас не расстрелял! Нам здесь не нужны интеллигенты!

— А что вы понимаете в этом? — Доктор Стадлер указал на «ксилофон».

— Кого это волнует? Дюжину механиков можно нанять за десять центов! Убирайтесь! Это вам не Вашингтон! Они ничего не добьются, вступая в сделку с этим радиопривидением и произнося бесконечные речи! Действие — вот что необходимо! Прямое действие! Катись, док! Твое время вышло! — Он неустойчиво покачивался взад и вперед, хватаясь время от времени за рычаг «ксилофона». Доктор Стадлер понял, что Мейгс пьян.

— Не хватайся за эти рычаги, ты, идиот!

Мейгс неохотно отдернул руку, затем демонстративно помахал ею перед панелью:

— Я буду трогать то, что мне нравится! И не тебе говорить мне, что делать!

— Отойдите от панели! Уходите отсюда! Здесь все мое! Вы понимаете? Это моя собственность!

— Собственность? Ха! — коротко рявкнул Мейгс.

— Я изобрел это! Я создал это! Я сделал это реальностью!

— Правда? Ну что ж, большое спасибо, док, но ты нам больше не нужен. У нас есть свои техники.

— У вас есть хоть какое-нибудь представление о том, что я должен был знать, чтобы создать это? Вы не смогли бы сделать ни одной трубы! Ни одного болта!

Мейгс пожал плечами:

— Возможно.

— Так как вы смеете даже думать о том, чтобы присвоить это? Как вы посмели прийти сюда? Какие у вас права на это?

Мейгс постучал по своей кобуре:

— Такие.

— Послушай, ты, пьяная дубина! — закричал доктор Стадлер. — Ты знаешь, с чем играешь?

— Не смей так разговаривать со мной, старый дурак! Кто ты такой, чтобы разговаривать со мной подобным образом? Я могу голыми руками сломать тебе шею! Ты что, не знаешь, кто я?

— Ты трусливый и безмозглый головорез!

— Да? Разве? Я босс! Я босс, и меня не остановит старое чучело вроде тебя! Убирайся отсюда!

Они стояли некоторое время, уставившись друг на друга, рядом с панелью «ксилофона», в полном ужасе. Ужас Стадлера, в котором он не хотел признаться даже себе, коренился в отчаянной борьбе с собой, нежелании верить, что он смотрит на конечный результат своих трудов, что перед ним его духовный сын. У Мейгса было больше причин для ужаса, который определял его бытие: он всю жизнь жил в ужасе и отчаянии, а сейчас стремился забыть то, что наводило на него ужас — даже в момент триумфа, когда он считал, что наконец в безопасности, этот представитель таинственной, непостижимой породы — интеллигент — не боялся его и не повиновался его власти.

— Убирайся отсюда! — прорычал Каффи Мейгс. — Я позову своих людей! Я убью тебя!

— Убирайся ты, грязный, мерзкий, безмозглый идиот! — прорычал в ответ доктор Стадлер. — Думаешь, я позволю тебе наживаться на моей жизни? Неужели ты думаешь, что это для тебя я… я продал… — Он не закончил. — Перестань трогать эти рычаги, черт тебя побери!

— Не указывай мне! Не хватало еще, чтобы ты говорил мне, что делать! И ты не запугаешь меня своей высокомерной болтовней. Я буду делать что хочу. За что же я боролся, если не могу поступать так, как мне взбредет на ум? — Он фыркнул и протянул руку к рычагу.

— Эй, Каффи, осторожнее! — завопила какая-то фигура в дальнем углу комнаты, рванувшись вперед.